- И за это я платил баксами? - разгребая осколки, вперемешку с остатками еды, с сарказмом сокрушался Виталий, заставляя хохотать Таню, отмывающую виновника бардака.

В конце концов, котенок признал в ее муже главного и подчинился «правилам». Правда, однажды малыш все-таки оказался на террасе в воспитательных целях. Однако, поскольку именно в этот момент на улице шел снег, малыш больше развлекался, чем грустил, как показалось Тане.

И все-таки Виталя ругал Баксика больше для виду, это все чувствовали. И многое прощал малышу, когда видел, что у нее этот пушистый и дружелюбный комочек шерсти неизменно вызывает улыбку. Угадал тогда с подарком, ничего не скажешь.

А в эти дни не так много вещей Таню веселило: очередное обследование принесло вовсе не те новости, которые она хотела бы услышать. И диагноз, которого она, так точно, не ждала. Вместо разрешения от врачей на беременность, ее положили на пару дней в стационар для проведения необходимых процедур, отодвинувших любую маломальскую вероятность беременности еще на полгода,как минимум.

Таня расстроилась. И это, наверное, слабо сказано. Нет, при Виталии она держалась, старалась показать, что все нормально. Но он же всегда улавливал и ее истинные мысли, и настроение, как никто больше. Вот и сейчас мигом понял, что Танина бравада напускная.

Приезжал каждые два-три часа в стационар хоть на десять минут, не оставляя ей возможности нареветься с толком. Будто чувствовал, как только она плакать начинала. Трюфеля притащил ее любимые, розы, ноутбук, чтобы она не скучала и смотрела что-то, пока он между офисом и этой больницей мотается.

- Виталь, меня же выпишут завтра, - попыталась образумить его Таня. - Меня тут на одну ночь оставляют, да и то потому, что врачи твоих бешеных глаз испугались, когда сказали, что, в принципе, после процедуры можно вечером и домой. А ты уже всю палату заставил, - ну и как тут грустить, когда от его поступков, волей-неволей улыбаться хочется? - Все, я успокоилась. Слово даю, - обняла его, прекрасно видя, с каким недоверием муж слушает все ее заверения.

- Я, типа, поверил, - Виталя сгреб ее в охапку, сжав до хруста костей. - И красных глаз не вижу, и то, что носом хлюпаешь, вообще, не заметил. Ты ж спокойна, как слон.

Он хмыкнул, так и продолжая ее обнимать. Уперся подбородком ей в макушку и даже слегка укачивал. А потом подтащил к кровати и заставил лечь.

- И, вообще, меньше скачи по палате. Отдыхай.

Таня вздохнула, но с улыбкой:

- Я серьезно, Виталь. Все, успокоилась. Извини, что тебя отвлекаю и забот добавляю.

Муж улыбнулся ей в ответ:

- Ты - моя самая главная забота, - погрузил руки в ее волосы, перебирая локоны, которые все еще не позволял ей укорачивать. - Да и новый офис Димка снял недалеко отсюда, мне не сложно. А в автосалоне я еще утром всех построил. Пусть оклемаются без меня немного люди, - он криво улыбнулся.

Она так поняла, что он их не просто «строил», а конкретный «разгон» устроил, снимая свое напряжение из-за того, что Таня как раз в больнице была. Но решила уже не упрекать. Видела, что Виталя немного расслабился сейчас, сидя рядом с ней. И это ее радовало.Вернувшись домой, она сразу решила ставить елку, хоть Виталя намекал, что еще больше полумесяца, к чему торопиться? Но Тане хотелось праздника, нуждалась в каком-то настроении, просто причине, чтобы убедить себя не поддаваться грусти.

К счастью, все украшения и игрушки, которые она накупила в прошлом году, спокойно дожидались своего часа в кладовке. А муж не так уж и сопротивлялся ее желанию. Так что, к радости Тани, а особенно Бакса, все эти коробки были извлечены на свет Божий, и они принялись украшать дом, то и дело спасая то игрушки от кота, то кота от последствий своей необдуманной тяги к яркому, пушистому и блестящему.