Может, правда, на фоне недавнего напряга так прямо резануло, конечно. Сюда всю злость сбросил? И в другой момент иначе среагировал бы. Теперь не узнать. Просто взбесился, и все. А вот после ее звонка - как рукой сняло. Нашла слова Зажигалочка, хотя, небось и не поняла, а парой фраз уняла это бешенство внутри. И напряг тот сняла, что за день накопился. Как у нее так вышло? Почему эта Зажигалочка? Поди, разбери.

Но раз уж так, Виталя дураком не был и свое на упускал. А то, что это “свое” сейчас задремало у него на плече, несмотря на грохот басов в кинозале, все инстинкты просто орали.

Любопытно так. Не цепляли его бабы еще настолько. Да и вот так, с первого взгляда, можно сказать, с первого слова, чтоб пробило до костного мозга. Или одурманило аж так, как вчера, чтоб с обрыва вниз головой, ни на что не оглядываясь. Но вот что-что, а рисковать Виталя всегда был готов. Их жизнь из риска на сто процентов и состояла, особенно раньше. Вот и начал присматриваться к Тане, знакомиться ближе, в ее жизнь влазить так, чтоб она еще не сразу поняла, что уже нет пути назад.

Про брата, конечно, интересно было узнать, его еще утром та пустая и голая комната в ее квартире заинтересовала. Да и сейчас, по словам и тону Тани понял, что ее что-то в прошлом цепляло и не пускало. И болело. У него брата не было. Но был Батя. Вот Казак и не полез дальше. Мог себе представить немного, что Таня из-за смерти брата чувствует, даже если дело уже былое. Потом разберется, постепенно. Нечего с разбегу лезть в рану. Сам за такое с размаху врезал бы в морду.

А вот про то, что и он для нее уникален, и ситуация нестандартна для его Зажигалочки, услышал и на ус на мотал. И по ходу, кайфанул неслабо. Порадовала она его самолюбие, чистая правда.Через неделю

Таня зевнула, заваривая чай. Хорошо, что сегодня у нее выходной. И если не случится ничего экстренного, есть шанс, что останется дома и выспится. Тяжело опустившись на табурет, она сонно посмотрела в окно. Ничего нового не увидела. Вид из окон ее квартиры не особо радовал разнообразием, а разглядывать такую же “панельную” девятиэтажку, стоящую во дворе напротив, желания не было.

За эту неделю она второй раз ночевала дома. И все равно не выспалась. Правда, несмотря на это, как и все последние дни, ощущала не только усталость, но и какой-то будоражащий “подрыв”, как называл это Виталий. Похоже, Казак испытывал схожие с ней чувства.

Таня улыбнулась, лениво расколачивая сахар в чашке.

Даже не думала, что все обернется именно так. Что ее захватит настолько. Никогда не зацикливалась на человеке. А тут - отлепить себя от Виталия не могла. А если и расставались, только и думала о нем. Мысли самовольно сворачивали в далекую от работы сторону. Вот, вроде не восемнадцать и не двадцать лет. Гораздо больше. А такого восторга в душе, такого искрящегося удовольствия от общения с мужчиной - не помнила. Да и не чувствовала, Таня точно знала.

Бог знает, что такого особенного было в Виталии, но он ее покорил. Хотя, чего лукавить? Все в нем особенное было: и напор, и уверенность, казалось, непробиваемая в себе. И в то же время, какая-то такая… Даже не неуверенность. Таня не могла подобрать слова, но что-то в поведении, словах, взглядах иногда так задевало ее… До дрожи внутри, до острой боли. Цепляло до глубины души, заставляя всматриваться и вслушиваться в этого мужчину.

Влюбилась она, что ли? Так это бывает?

Наверное. Похоже, впервые в жизни влюбилась.

Одно время, даже, хотела понять и ощутить, попробовать - вот и сбылось, судя по всему, это желание.