А Казаку сейчас часто приходилось мотаться и к Диме, и с пацанами план действий разрабатывать в нагнетающейся в городе ситуации. И курировать парней, среди которых совсем мало осталось из “старой гвардии”, только основной костяк. До десятка. Остальных Виталя уже после, в последние годы, находил и отбирал по-новой. А значит, хоть и проверенные, и надежные, но не “пристрелянные” еще. И это не давало просто расслабиться. Кто бы там что ни говорил про иное время. Возможно, оно и другое сейчас, а вот люди-то - те же самые. И Казак предпочитал быть уверенным в том, что у него все под контролем, каким бы боком ситуация не повернулась. Гонял, стращал, изводил и придирался, добиваясь адекватных и слаженных действий команды в любой гипотетической ситуации.

Да и с бизнесом немного завяз, запара, как и всегда в конце года. И пусть не он все эти отчеты и сметы готовил, не лично уже с налоговиками решал, давно оговорив основные пункты “законного взаимодействия”, все равно приходилось Цербером стоять над экономистами и главными менеджерами, дергать и стимулировать премиями, а кое-кого и припугнуть, чтобы люди не расслаблялись раньше времени и работали так, как ему это было нужно.

А уж после корпоративов: и у Тани, и у него самого, на которые, хочешь-не хочешь, а пришлось идти, вообще уже ничего не хотелось. С головой хватило этих ресторанных гулянок. Вот, честное слово, его все так измотало и достало за последние две недели, что тридцать первого просто не пустил Таню никуда. Дежурства у нее не было, и Казак на все плюнул. Считай, с самого утра и начали “праздновать” тем, что ничего не делали: лениво валялись, “щелкая” каналами на телевизоре, ели то, что домработница наготовила, а то, и просто, сидели в тишине, отдыхая от суматохи и гама последних дней. И словно прислушивались, подпитывались друг от друга силами. Ничего больше не хотелось. И не было потребности куда-то выбираться. Общества друг друга больше всего не хватало. Еще и с елкой этой, и всем тем антуражем, каким Таня дом разукрасила. С мандаринами, шоколадом, шампанским и шишками этими ее, декоративными.

Ну, дурь же, вроде. И шелуха. А все вместе - так сложилось, что его проняло до спинного мозга. Особенно потому, что саму Таню в эти дни никуда не отпускал от себя дальше, чем на два шага. Все время рядом, как приклеенный. Или, просто, “на клею”. Дышал ею, как те придурки парами клея дышат, засунув головы в пакеты. И уже даже не задумывался, насколько нормально это. Имел силу и возможность позволить себе такую придурь и слабость - иметь Таню. И все тут.

Он подарил ей мобильник. Такой, как у самого был. Самой последней модели. Понятно, что “не бюджетный”, и даже слушать не пожелал о том, что у нее и старый хорошо работает. Казак хотел, и все. Честно говоря, и авто купил бы Танюше, так она ж сама водить не умела, а он и так не на “Жигулях” ее возил, да и водителя, если что, на достойных ее машинах всегда отправлял. Благо, автопарка хватало для любого каприза. Его, по ходу, больше. Таня к машинам, все так же, особо не присматривалась и не привередничала. Хотя, никогда не отказывалась посидеть с ним в гараже, если Казак срывался и пытался привести мозги в порядок тем, что начинал перебирать детали или помогать парням чинить что-то. И он ценил это.

Блин, да он все в ней ценил! Даже ту упертую стеснительностью и неуверенность, с которой она принимала подарки. Хотел было кольцо подарить, или еще какое-то украшение, чтоб нормальное, серьезное, с брильянтами, само-собой. Но вспомнив, что она все еще из-за колье смущалась и жалась, решил пока не давить.