- Джулиан вспомнил свое объяснение с бесноватой лингвисткой.

- Наша докторша была скучна до безобразия, - заметил Фрэнк. - Джулиан, не знаю, как это объяснить, но за эти два года со мной что-то произошло. Я бы назвал это душевными переменами, но, вы знаете, почти все считают, что у меня вообще нет души. Те, кто посмелее, иногда спрашивают меня, что я собираюсь делать с такими деньгами. Я с глубокомысленной миной отхожу в сторону, но вообще-то действительно не знаю, что ответить, ведь вопрос-то не праздный.

Продолжать вкладывать деньги в дело? Корпорация и так дает солидный доход.

Что- нибудь купить для себя? Но у меня есть все, что нужно. Если у меня нет необходимости в яхте за сто тысяч, я никогда не стану покупать ее ради дешевого эффекта. Я просто хочу… -Он вдруг умолк.

- Вы хотите выиграть, - довольно жестко отрезал Джулиан, хотя почувствовал жалость к боссу.

- Да, может, и так.

- Что же произошло с вами два года назад?

- Я познакомился с мальчиком по имени Илай, честолюбивым и так сильно стремившимся к самосовершенствованию, что мне показалось, будто я встретил самого себя. Мальчик воровал в офисах бланки официальных документов и рассылал на них письма.

- Конечно, тайком - Еще бы! Но его цели! Он вот так стремился помочь людям. И тогда я стал мечтать о таком сыне. Тогда я впервые в жизни подумал о том, чтобы завести ребенка.

- Слава Богу, последний из Таггертов образумился!

- Ах да, моя семейка! - Он усмехнулся. - Порой мне кажется, они спят и видят меня в роли отца. Мои братцы размножаются как кролики.

- Понятно. А вы вроде были отщепенцем. Но наконец повстречали Рэнди.

- Да. Рэнди. Настоящую женщину. И я не желаю другой матери моим детям. Тогда еще и жены для себя, не забывайте.

- Само собой. - Фрэнк тяжело вздохнул. - Когда со мной произошла эта глупость, - он указал на свою руку, - я временно вышел из строя, и у меня появилось время разобраться в себе. Если бы я, предположим, свернул себе шею, мне бы не помогли ни миллиард долларов, ни десять миллиардов.

И никто не пришел бы всплакнуть на мою могилу. На следующий день после неприятности с рукой мне позвонила наша любительница китайских стихов. Думаете, чтобы выразить сочувствие? Узнать, не нужна ли помощь? Дудки! Ее интересовало, не вызывает ли у меня боль повышенного желания!

- Почему бы вам не рассказать обо всем этом Рэнди?

- О чем? О том, что я всю жизнь ищу такую женщину, как она? Ей, приехавшей сюда ухаживать за человеком, сломавшим руку? Любой здравомыслящий человек в такой ситуации сочтет меня либо сумасшедшим, либо законченным жмотом, пытающимся таким образом зажать причитающееся жалованье.

- Скажите ей честно, что она нужна вам.

- Рэнди не поверит. Для чего нужна? Для приготовления еды днем и для постели ночью? А ведь именно так она и подумает.

- Фрэнк, я не удивляюсь, что вас ненавидят женщины.

- Да? Однако эта ненависть проявляется явно лишь тогда, когда я даю им понять, что не собираюсь жениться, а уж тем более давать право распоряжаться моими деньгами.

Воцарилось долгое молчание, но наконец Джулиан нарушил его:

- У вас, кажется, и впрямь нет сердца. Неужели вам не ясно, что если вы не объясните Рэнди того, что происходит внутри вас, то потеряете ее навсегда?

- Джулиан, вы знаете, как я умею делать деньги. В бизнесе меня мало беспокоит то, что обо мне подумают деловые партнеры. Это как азартная игра, ведущая к выигрышу или проигрышу, когда важен процесс, а не результат. С моим капиталом я могу позволить себе поразвлечься. Но с Рэнди…

- Мысль сумбурная, но, в общем, я вас понял. Вы не решаетесь сказать ей все, опасаясь, что она навсегда исчезнет из вашей жизни?

Таггерт посмотрел на Уоллеса каким-то незнакомым взглядом:

- Я не переживу, если она исчезнет.