|
Мы можем лишь посмотреть на результаты и попытаться понять, как именно он рассуждал и действовал, тогда мы определим, какие цели он преследует и какие фантазии им руководят. Поэтому первичное положение тела — важнейшая улика. Тело жертвы выступило катализатором его импульсов, инструментом воплощения его пагубных фантазий, стало быть, то, как он поступил с жертвой, имеет для следствия огромное значение. Как раз это меня сейчас особенно интересует. Взгляни, даже после того, как прошел его приступ безумия и он закончил свое дело, убийца даже не попытался соблюсти приличия, придав жертве достойный вид, напротив, он бросил ее голой, выставив ее наготу на всеобщее обозрение. Он не испытывает угрызений совести, наоборот, охвачен невероятной ненавистью ко всем женщинам или, по крайней мере, ненавидит то, что эта женщина олицетворяла собой.
— Но почему ты ждешь, что этот псих начнет испытывать угрызения совести? Раз он убил дважды, значит, он совсем не тот человек, который может испытывать какие-либо угрызения! — Ты ошибаешься. Представь: тебя возбуждает мысль иметь связь с какой-нибудь женщиной. Она буквально распаляет тебя желанием, вы с ней играете в одну игру, и, поскольку ты уже давно не трахался, у тебя в голове крутится только одно желание: переспать с ней. Не важно, что она не супермодель. Не важно, что она — твоя коллега, а ты поклялся себе не смешивать работу и секс. Ты возбужден настолько, что начинаешь двигаться напролом, стремясь получить желаемое, тебя неудержимо влечет к ней. Ты опьянен своим желанием. Обычно, как только сексуальный порыв оказывается удовлетворенным и все импульсы сами собой утихают, ты говоришь себе: «Вот дерьмо, я не должен был этого делать. Мы поступили глупо. Как я мог решиться на такое?» И так далее. Ты был во власти желания. И тебя волновало только одно: поиметь ее, не важно, что ты знал, что этого делать… Кивнув, Крейг улыбнулся. — Можно и так посмотреть на вещи, — признался он. — Убийца видит вещи похожим образом. Правда, его возбуждение связано с гнусными фантазиями, распаляющими желание. Он фантазирует недели напролет, месяцы, иногда даже годы. Но чем больше он об этом думает, тем более сложным и четким становится его план. Желание в нем зашкаливает, В какой-то момент он уже не может сдержаться, и, как скороварка, взрывается, переходя к действию. Он столько грезил об этом в тишине, что только он способен понять свои желания и потому видит в жертве не человека, а средство удовлетворения собственных фантазий. Возбуждение в нем настолько сильно, что он не может полностью себя контролировать, он буквально срывается с цепи, но когда дело оказывается сделанным, а «связь» состоялась, как и в твоем случае, он «спускается на землю» и берет под контроль собственные импульсы. Он ясно понимает, что натворил, понимает всю серьезность своего поступка. Как раз в этот момент он мог бы испытать угрызения совести, потому что в его голове зародилось что-то вроде досады. Но здесь перевешивает другой факт: реальность не смогла соответствовать силе его фантазий, и он вновь испытал неудовлетворенность. И тогда он все начинает снова, чтобы когда-нибудь приблизиться к своему бредовому идеалу, хотя идеал для него так никогда и не воплотится; но убивать он будет снова и снова… А эту, — Бролен указал на жертву, — он даже не захотел прикрыть одеждой, чтобы хоть как-то защитить ее лицо или тело. Нет, он выставил ее обнаженной на всеобщее обозрение, желая унизить как можно сильнее. Посмотри. Что тебя задевает в ее внешности в первую очередь? Крейг нахмурился. Он многие годы выезжал на места преступлений и привык вести себя с некоторой долей фамильярности по отношениям к трупам, хотя и терпеть не мог эту работу, охотно уступая ее судмедэкспертам. Он наклонился, чтобы лучше рассмотреть тело. Женщине было под сорок; худая, но не слишком; время наложило отпечаток на ее внешний облик, однако жертва знала, как защититься от его воздействия — наверняка при помощи спорта или правильного режима питания. |
