Приближался вечер, октябрьский холод становился все более заметным. Джульет скрестила руки на груди. Надо заставить себя позаниматься: проведенное в университете утро показало, как сильно за последнее время она отстала от сокурсников. А это ведь еще только первый семестр!

Зазвонил телефон, Джульет вздрогнула от неожиданности.

Раздраженно выдохнув, она встала, чтобы ответить.

— Мисс Лафайетт?

Голос был странным, глухим и отдаленным, словно говоривший прикрывал трубку толстым платком.

— Да… А кто вы?

— Слушайте меня внимательно, повторять я не буду.

Джульет ощутила беспокойство, оттого что не может определить пол собеседника, это могли быть, как женщина — с низким, так и мужчина с излишне высоким голосом.

— Они хотели посмеяться надо мной. Передайте полиции — они совершили ошибку. Я развязал все цепи Ада, потому что они отнеслись ко мне без должного уважения. Чувствуйте себя счастливой, мисс Лафайетт, я много размышлял на ваш счет, но в конце концов остановил свой выбор на другой.

— Кто вы? — У Джульет перехватило дыхание.

— Не важно, я здесь, чтобы выполнить то, что должен. Лучше побеспокойтесь о близких…

Незнакомец засмеялся сухим, кашляющим смехом; в этом смехе не было ни оттенка неконтролируемых эмоций, так смеются те, кто привык хорошо управлять своими чувствами, не показывая никому, что на самом деле происходит у них в душе. Этот неприятный смех можно было бы назвать «расчетливым».

— Что…

— Замолчите! Передайте мое послание полиции, и пусть они больше никогда не относятся ко мне свысока!

Он повесил трубку.

Джульет еще мгновение держала в руках мобильник, чувствуя, как ее глаза наполняются слезами, но боялась разрыдаться. Кто это был? И почему он позвонил ей? Тысячи более-менее правдоподобных объяснений вертелись у нее в голове, однако она никак не могла взять себя в руки и дрожала, словно мертвый листок, только что оторванный ветром от ветки. Псих-одиночка, где-то раздобывший ее номер телефона и собиравшийся недобро подшутить над ней, или группа студентов, заключивших одно из безумных пари с привкусом явной «чернухи»?

И все же в этом голосе не было никакой фальши. В нем звучали настоящая ненависть, настоящее раздражение. Джульет вдруг вспомнила, с какой уверенностью и высокомерием голос произнес «они отнеслись ко мне без должного уважения», «пусть они больше никогда не относятся ко мне свысока». Этот инкогнито действительно был опасен. Он умел владеть собой, выпуская наружу лишь те эмоции, в которых был уверен, сохраняя присутствие духа, снова и снова демонстрируя абсолютную уверенность в себе.

Джульет закрыла глаза и сразу же представила человека, который в один прекрасный день забыл про то, что прежде вел жизнь добропорядочного гражданина, сломал все социальные барьеры и начал убивать всех, кто только мог возбудить в нем жажду мести. Человека, подобного Чарльзу Уитмену, Джину Симмонсу или Говарду Анраху…

Значит, это была не просто дурацкая шутка.

«Побеспокойтесь о близких»…

Джульет застыла неподвижно. Перед ее глазами сразу же возникло и замелькало лицо подруги. Она бросилась в холл и, не тратя времени на обувание, выскочила наружу.

Гарри Сиддон и Пол О'Доннер несли службу перед домом 2885 по Шенандоа-террас, наблюдая за всем, что происходило вокруг, или, как они это называли, «пасли» Джульет Лафайетт. Гарри апатично копался в пакете с чипсами, скорее чтобы убить время, чем мучаясь от голода. Увидев Джульет, пулей вылетевшую из дома босиком, он уронил пакет на коврик и стремглав выскочил из машины.