— Может быть, у нее там были татуировки, которые он грубо вырезал? — предположил Бентли.

— Я склоняюсь к мысли, что это тоже следы укусов, — сурово произнес Бролен. — Наш тип, как одержимый, дважды укусил ее, после того как убил. Это было сильнее его. После чего он сообразил, что мы сможем опознать его по отпечаткам зубов, и вырезал из тела жертвы куски плоти. Вполне обычно для преступления на сексуальной почве, подобного этому.

Доктор нажала на выключатель, отчего с едва заметным урчанием заработала мощная система вентиляции.

— В самом деле, похоже, — произнесла она.

В этот раз что-то привлекло ее внимание на лице девушки. Она наклонилась так сильно, что почти коснулась носом губ умершей. Приоткрыв с хлюпающим звуком нижнюю челюсть убитой, доктор с помощью пинцета вытащила из уголка рта какую-то белую ниточку.

— Что это? — спросил Бролен.

— Волокно. Возможно, хлопок.

Обнаруженная улика исчезла в пластиковом контейнере с этикеткой; ее предстоит внимательно исследовать на предмет происхождения, чтобы установить, как она попала в рот убитой.

Судмедэксперт опять взяла скальпель и приложила его к бедру девушки. Затем резким, точным ударом рассекла кожу. В почти сакральной тишине плоть, со звуком взрезанного спелого фрукта, раскрылась, являя взору красные мышцы и тончайшую пленочку желтоватого жира Сидни Фольстом повторила операцию на другом бедре, затем на плечах в области бицепсов. После этого она отложила скальпель и бесцеремонно раздвинула края разрезов, стараясь лучше разглядеть обнажившуюся мякоть.

— Вот взгляните на этот темно-красный цвет. Это результат внутреннего кровотечения, не оставившего следов на поверхности кожи, — пояснила доктор и, повернувшись к Бентли Котленду, добавила: — Руки — это та зона, которая обычно называется «зоной захвата». Убийца конечно же грубо обращался с жертвой, хватал ее, тянул или тащил за руки, и эти следы остались от его пальцев. Именно для того, чтобы обнаружить эти следы, невидимые на коже, как раз и практикуют подобные разрезы. Любые признаки насилия проще всего увидеть под кожными покровами, да к тому же там они сохраняются дольше, чем в остальных местах.

— И что нам это дает? — спросил Котленд.

— Если бы она была мертва в тот момент, когда он все это с ней проделывал, на теле не осталось бы следов, — объяснил Бролен. — Теперь мы знаем, что он мучил ее, избивал и удерживал за руки, когда она еще была жива, вполне вероятно — в сознании, иначе он не смог бы притащить ее в столь отдаленное место. Она, естественно, сопротивлялась, но, чтобы это выяснить, нужно исследовать ногти у нее на руках.

— Кстати, — перебила доктор Фольстом, внимательно разглядывавшая места срезов на локтях, — могу вас уверить: ваш тип имеет некоторые познания в анатомии. Ампутация рук проделана очень аккуратно, он использовал скальпель или хирургический нож и очень аккуратно разрезал кожу, прежде чем отделить локтевую кость от лучевой. Рассечение сухожилий и бицепсов у него почти не отняло времени.

— Что это значит? — спросил Бролен, уже догадывавшийся, каким будет ответ.

— Что он старался не повредить кожу и кости, а вот все остальное было для него не столь важно.

Бролен прикрыл глаза.

Лиланд Бомонт в прошлом году убил трех девушек, сжигая им лоб кислотой и отрезая руки на уровне локтей. Каждый раз судмедэксперт отмечал, что это была очень тщательно проделанная работа, выполненная кем-то, кто знаком с основами анатомии и умеет держать в руках хирургический нож или скальпель. Однако самым странным было то, что Лиланд каждый раз старался быть очень осторожен, когда разрезал кожу и отделял кости, но при этом совершенно не заботился о сохранности мускулов и сухожилий.