Судя по всему, никаких возражений у абонента по фамилии или кличке Сыч не было.

Бородач проводил Любу до желтой «шестерки», за рулем которой сидел какой-то молоденький и довольно тощий парнишка, совершенно не похожий на то, что подразумевается под Сычом.

— Ну, спасибо, — сказала Люба, подавая руку Саше, — будьте здоровы, не кашляйте.

«Шестерка» покатила с улицы Генералова в центр города. Сыч молчаливо рулил. Люба тоже в собеседницы не набивалась. Довольно быстро доехали до Свято-Никольской и свернули во двор, под арку.

Остановились у подъезда с когда-то белой, но донельзя замызганной табличкой: «Подъезд 4. Кв. 56–84».

— Приехали, — сказал Сыч. Это было первое слово, услышанное от него Любой.

Поднялись на четвертый этаж вместе. Сыч три раза нажал кнопку звонка. В глазок кто-то посмотрел, потом дверь открылась. Крупная, полная блондинка улыбнулась:

— Здрассте!

— Лидуха, я тебе гостью привел, — сообщил Сыч. — Ей отдохнуть надо. Ненадолго, вечером увезу.

— Милости просим, — сказала хозяйка, впрочем, без особого энтузиазма. Заходите.

Сыч быстро затопал по лестнице, сбегая вниз.

— Покушать не хотите? — спросила Лида.

— Спасибо, сыта, — отказалась Люба. — Подремать где-нибудь можно?

— В дальней комнате, на диване. Можете дверь изнутри закрыть, если волнуетесь насчет чего-нибудь…

— Хорошо, учту. Сапоги я сниму, но с собой заберу, если можно…

Лида проводила гостью в эту самую дальнюю комнату — всего их было три — и указала на диван.

— Подушечка тут есть, а если ноги мерзнут, то вот одеяло…

— Спасибо. — Едва Лида вышла за дверь, как Люба заперла ее на задвижку, сняла свою куртку-пуховик, вынула из нее пистолет и положила под подушку. Затем подошла к окошку, поглядела вниз и в стороны.

И только после этого позволила себе прилечь. Закрыла глаза, Но не расслабилась. Ощущения безопасности у нее не было никогда. Даже в Марфутках, когда коробку вытаскивала.

Как будто операция прошла удачно. Почти так, как пересказывал Теплов со слов коллеги Мирошина господам Рындину и Иванцову. Люба об этом разговоре, конечно, ничего не знала, а потому и не могла сообщить им кое-какие дополнительные подробности.

Например, о том, как она, приехав в чужой город, за пару часов разобралась, как и что делать.

Не было у нее никаких помощников непосредственно на месте работы. Саша из «Командира» одолжил ей «москвич» для поездки из одного облцентра в другой и кое-какое снаряжение. Остальное Люба привезла из Лутохино, распрощавшись заодно с тетей Катей Корешковой. На этом «москвиче» она доехала до автосервиса, где у нее был знакомый Сережа, и там заменила! «москвич» на «девятку». Одежда тоже сменилась. Появилась спортивная дама-автовладелец в кожаной куртке на меху поверх дорогого джинсового костюма. На «девятке» она докатила до проспекта Победы, проехала мимо ресторана «Постоялый двор», зарулила во двор дома, отделенного забором от заднего двора ресторана. Поднялась в подъезд пятиэтажки и с лестничной площадки пятого этажа как следует рассмотрела двор.

Спустилась вниз, села в машину и вновь выкатила на проспект Победы, но уже довольно далеко от «Постоялого двора». Там она припарковалась почти рядом с гаишником — машина числилась в угоне, но была перекрашена в белый цвет и имела новые номера. Люба пешочком дотопала обратно к ресторану, зашла через главный вход и вежливым, но строгим тоном спросила у вышедшего ей навстречу администратора, не находил ли кто из уборщиц золотое колечко в малом банкетном зале.