— Разумно поступили, — похвалил Рындин. — Нет, что касается организации совещания, то тут, мне кажется, все нормально. Если б все заинструктировали, хуже смотрелось бы. Уровень плюрализма был бы не тот. Может, казака и не надо было одергивать, потому что этим вы как-то невольно обозначились. Или одернуть, но не так резко. Но вот то, что ваша уверенность в необходимости начатого курса ослабла, это я понял и очень об этом сожалею.

— Можете сожалеть сколько угодно, Андрей Ильич. Вы не забывайте про разницу в нашем положении. То, что вы с разрешения или по заданию вашего руководства можете прокручивать в области, мне мое руководство не простит. Мне и так бока намяли за декабрь месяц. До сих пор побаливают.

— А после июня, если не сумеете угадать, еще хуже будет, — пообещал Рындин. — Вам Виктор Семенович не докладывал, сколько у него в производстве дел с потенциальным выходом на обладминистрацию?

— Могу догадаться… — проворчал Глава. — Уж наверняка подсобрали что-нибудь.

— Подсобрали, — кивнул Иванцов, — некоторые можно было бы и в суд передать, да вот решили еще раз все проверить, уточнить обстоятельства, персонификацию… Есть занятные показания, правда, пока не подтвержденные.

— Опять взялись пугать? — помрачнел Глава. — Не надоело?

— Надоело, — вздохнул Иванцов, — напоминать надоело. Вам ведь уже давно должно быть все ясно.

— Если б мне не было ясно, я бы с вами не беседовал, — сказал Глава, — или беседовал, но в другом месте… Сами ведь знаете, что мы все вместе либо потонем, либо останемся на плаву. Но мне, знаете ли, лавры Джохара Дудаева не снятся. Я человек русский, северный, такой резвости не приемлю.

— Между прочим, пока от вас никто и не требует ничего такого. Вам просто должно быть понятно, что сейчас, когда Президент в цейтноте, ему многие вопросы придется решать ускоренно. В том числе и кадровые. Где и как, с чьих докладов и подсказок — вопрос другой. Но такие решения будут. И очень скоро. Полетят головы, будьте покойны. Так что надо будет и нам определяться побыстрее.

— То есть самим под гильотину ложиться? — хмыкнул Глава. — Вы уж так бы и сказали, Андрей Ильич, что вам дали ЦУ на меня материал подобрать. Дескать, ненадежный кадр. Пора решение принимать.

— Если совсем серьезно, то устные инструкции у меня на этот счет имеются. Не знаю, каким еще службам подобные задачи ставили, Теплов вот сидит отмалчивается, но думаю, что не одному мне.

Все повернулись в сторону начальника УВД. Тот понял, что надо что-то сказать, а то, глядишь, неправильно поймут… В августе прошлого года он был назначен на этот пост после того, как прежний начальник полковник Найденов скоропостижно скончался от инфаркта. В том, что это была естественная смерть, никто вслух не сомневался. Но в том, что он умер очень вовремя, особенно для Рындина и Иванцова, лично у Теплова никаких сомнений не было. Присутствовал и еще один неприятный момент. Когда Теплов еще был замом Найденова, в одну по-северному светлую ночку сотрудники службы Рындина, предъявив постановление за подписью Иванцова, провели у него на даче быстрый и оперативный обыск. Если происхождение бара, в котором стояло импортного алкоголя на 23 миллиона рублей, Теплов еще сумел бы при желании как-то объяснить, то вот происхождение 600 тысяч долларов в свеженьких новых купюрах, к тому же укрытых в специальных тайниках, объяснялось только одним — деяниями, подпадающими под статью 173 (получение взятки) бессмертного УК РСФСР, действующего даже в отсутствие покойной советской республики.