Говоря прямо, Агу не понимал почему гоблины подчиняются Энри.

— Это не так.

— Эта женщина-охотник, что приходила раньше, она сильная?

— Ну уж. Брита в своём деле неплоха. Но мы лучше.

Мнение Агу о стоящем перед ним взрослом гоблине поднялось ещё выше. Пусть и юный, он понимал, что для этой уверенности есть веские основания.

— Тогда, та женщина что появилась из-за твоей спины, она тоже не очень сильная, верно? Испугала меня до смерти.

Взрослый гоблин внезапно замолчал и уставился на Агу.

Неуверенный, что значит грызущее его изнутри чувство, Агу нервно спросил.

— Ч-что? Что с ней не так?

— Эта женщина, которая внезапно появилась… её зовут Люпус Регина, и она… она очень опасна. Если хочешь жить в этой деревне, никогда не подходи к ней и не говори с ней. Тебе же лучше будет.

— А. Ааа. Я понял.

— И я скажу тебе прямо. Хотя это и должно быть ясно как день, но если ты хоть что-нибудь сделаешь жителям этой деревни… давай начистоту, простым выговором не отделаешься, лучше сразу начинай рыть могилу.

— Я, я понял. Это как с побежденными племенами, верно? Я обещаю, я не причиню вреда никому в Племени Карн.

— Верно, хорошо… и держись подальше от Люпус Регины, понял?

Агу, поняв смесь предостережения и страха в голосе взрослого гоблина, запечатлел его слова в своём сердце. Тут он понял, что его первый вопрос так и остался без ответа, и спросил.

— Так почему Энри-сан такая важная персона?

Агу научился вести себя. Или, точнее, ему было легко научиться, поскольку он был умнейшим в племени и не имел возможности много говорить с другими гоблинами.

— Ха… Энри… честно говоря, она очень сильна.

— Э?!

— Ты не понимаешь этого потому, что слишком слаб. Если Сестрица разозлится, она может взять баргеста или кого там ещё одной рукой, выдавить из него кровь в чашку и выпить. Понял?

— Серьёзно?!

— О да, да, разумеется это так.

Агу подумал об Энри. Если спокойно вспомнить всё произошедшее, она проявляла способность отдавать решительные и эффективные приказы. Может, это просто верхушка айсберга?

— Сестрица просто притворяется слабой. Если ты попытаешься что-нибудь вытворить, она одной левой тебя пришибёт. Подтирать потом будет сплошным мучением. Тут повсюду будет кровь.

— В, вот как… тогда почему, почему она решила притворяться слабой? Разве не было бы меньше проблем, выгляди она сильной?

— Если ты показываешь свою силу, обязательно тут же явится какой-нибудь дурак бросить тебе вызов. Это тоже повлечёт за собой проблемы, верно?

Агу думал что сила является решением любых проблем, но видимо это правило не является универсальным.

Запертый в лабиринте самоанализа, он не заметил лукавого выражения лица разговаривавшего с ним гоблина.

* * *

Посреди ночи, Энри внезапно проснулась. Несмотря на то, что ничего плохого, похоже, не происходило, Энри оставалась неподвижной, поводя вокруг глазами. Погружённую во тьму комнату освещал лишь пробивавшийся между ставнями бледный луч лунного света. Она не заметила ничего странного в этом бледном освещении.

Но её уши слышали прекрасно.

Не слышалось звуков конского ржания, бряцания рыцарской брони или криков людей. Стояла обычная ночь.

Энри легко вздохнула и закрыла глаза. Она обычно засыпала быстро, так что всё ещё была полусонной и не могла сразу встать.

Сегодня столько всего произошло. После разговора с Агу, она отправилась объяснить ситуацию деревенскому старосте и Джугему, вернувшемуся с разведки.