Следующей ступенью была игра. Нужно было посмотреть, что она такое, и какое вино к ней лучше выбирать. И, главное, как её есть без интерфейса?

Хотя, нет! Главное — снова ощутить отклик дара. В большинстве вопросов боярин предпочитал не врать себе, а потому понимал, что является для него настоящей причиной похода в “Пограничье”. Иллюзорный дар или какой — это было не так уж и важно. Прикоснувшись к нему после трёх месяцев вынужденного воздержания, Игорь страстно желал только одного — вновь ощутить себя полноценным человеком. Хотя бы и в игре.

Перед приглашением Николая на прогулку боярин усвоил много информации. От описания игры — сборной солянки с самых разных сеттингов, каким-то образом непротиворечиво собранных в одном месте, до изучения игрового персонажа, того самого — Ингви Хоральсоона. Он довольно долго всматривался в его базовые характеристики, навыки и экипировку, прежде чем понял, что с ним что-то не так.

В “Пограничье” двойник играл воином — классом, предназначенным для ведения ближнего боя. Что, в свою очередь, значило следующее — магии у него не было и быть не могло. Существовали некие смешанные классы, вроде каких-то варлоков и шаманов, которые могли использовать заклинания. Но у них были соответствующие базовые характеристики: увеличенные “интеллект” и “мудрость”, а так же наличествовала такая штука, как запас маны — количественное выражение ёмкости дара.

Вообще, магическая система в играх сильно отличалась от понятной Антошину. Тут было несколько стихийных школ, каждая из которых требовала отдельного изучения и привязывалась к вполне определенному набору атакующих и защитных заклинаний. Скажем, маг, специализирующийся на школе Огня, не мог использовать “ледяную стрелу” из школы Воды, а адепт Земли не мог обращаться к возможностям школы Разума.

Боярин, читая описание, сперва хохотал над абсурдностью системы. Одарённый — он и есть одарённый, и потенциально имеет возможность овладеть любым аспектом, а уж количество и сила заклинаний никак не может быть связана с интеллектом и запасом маны — только с силой дара. Но потом он вспомнил смертецов с аспектом Тлена, минских ванов, ограниченных правящим домом до использования одного лишь аспекта, и признал, что всё может быть.

Хотя, конечно, смешно было смотреть на систематизацию магических школ от цивилизации, никогда магии не знавшей. Но, вне зависимости от этого, вопрос оставался открытым — как он, воин, получил доступ к дару? Игорь пометил его и отложил до лучших времен — прямо сейчас ответ ему не требовался. Пока он побудет воином с магическими способностями — боевым магом.

Ингви, кроме всего прочего, мог использовать огнестрел — пока только ту самую пистолю, больше похожую на миниатюрную дубинку, и одноручное оружие. Со временем, точнее с ростом уровня, ему должно было открыться и другое оружие ближнего и дальнего боя. С этим тоже всё было не так просто. К примеру, он мог взять и даже попытаться нанести удар двуручным мечом, но, в результате, скорее всего, отрубил бы себе ногу — навык владения заточенными ломами у персонажа отсутствовал. А раз его не было, то сколько-нибудь эффективно пользоваться им он не мог.

Так-то вроде бы логично, но если, например, оригинал умел махать двуручником? Получается, что его цифровая копия этим навыком не обладала по умолчанию? Тогда не очень логично.

Далее он просмотрел ещё много чего, но подробно остановился только на уровне и иммунитете. Мечник Ингви Хоральсоон был двадцать второго уровня, а это значило одновременно сразу две вещи: порог неприкосновенности, оберегающий новичков от агрессивных игроков, был уже преодолён, но сам по себе уровень был слишком малым для того, чтобы оказать им какой-то отпор. К счастью, он всё ещё находился в “детской” локации — специальном месте, где мобы послабее, а “гиены”, как назвали любителей самоутверждаться за счёт новичков, не могли на него напасть.