На следующее утро Джул разбудил пронзительный детский плач. У нее раскалывалась голова, глаза припухли от недосыпания и собственных слез: почти всю ночь ей пришлось укачивать Бетти на руках, потому что девчушка беспрестанно капризничала. В короткие промежутки, когда Бетти успокаивалась, Джул едва успевала прикорнуть на неудобном диванчике в крошечной гостиной.

Материнство сразу оказалось тяжким испытанием. Сможет ли она когда-нибудь стать по-настоящему терпеливой, внимательной и заботливой по отношению к этому маленькому существу, доставшемуся ей по воле судьбы, или будет похожа на собственную мамашу?

Грешно так говорить о женщине, родившей тебя на свет, Джул никогда и не говорила, хотя всю жизнь ей не хватало тепла, материнской ласки. Предпочитая заниматься собой, увлекаясь всякими вечеринками и прочими развлечениями, матери было недосуг заниматься дочерью, а когда мать и отец развелись — тем более. Теперь она увлеклась путешествиями, обожала показывать свои многочисленные слайды, с Джул чаще всего общалась по телефону. Свою семейную жизнь устроить так и не смогла, хотя по-прежнему наряжалась и молодилась. Бог ей судья.

Сжавшаяся в комочек, Бетти хлюпала носом, когда Джул подошла к ней. Лицо малышки выражало недовольство, словно та ожидала увидеть кого-то другого.

Джул была готова разреветься.

— Мне очень жаль, кроха, что я разочаровала тебя, — сказала она дрожащим голосом, беря девочку на руки. — Но, похоже, нам с тобой теперь придется жить вместе.

Джул смахнула со лба ребенка завиток волос, ей показалось — лобик чересчур горячий. Она запаниковала, стала судорожно соображать, что же делать. Стивен Халуэлл передал ей сумку с детскими вещами, но Джул не помнила, был ли там градусник. Скорее всего, нет. Впрочем, она все равно понятия не имела, какой температуры не следует опасаться, а при какой надо немедленно воспользоваться жаропонижающим средством. И опять… каким? Какой дозировки? Все это лишний раз доказывало, какая никудышная из нее получается мать, и она совсем пала духом.

— Ты что, заболела? А? Поэтому все время плачешь?.. Ну скажи, дружок, что у тебя болит?

Девочка обхватила ее ручонками, мокрой мордашкой прильнула к плечу. Джул судорожно вздохнула. Она могла организовать банкет хоть на двести человек, будь то юбилей или любое другое торжественное событие, но что делать, когда заболевает ребенок, решительно не знала. Ей срочно требовалась помощь специалиста. Еще одну такую же ночь они с Бетти не выдержат.

В дверь позвонили. Девочка завертела головой, пытаясь определить источник звука.

— Не бойся, дурочка. Это всего-навсего звонок. Вот сейчас пойдем и посмотрим, кто к нам пожаловал.

На пороге стояла владелица дома Матильда Гудброк. Маленькая, тощая женщина лет семидесяти с перманентом на жидких седых волосах никогда не улыбалась. Ее тонкие плотно сжатые губы почти всегда выражали недовольство. Джул, недавно снявшая здесь квартиру, подозревала, что хозяйка не жалует ее.

Она выбрала это жилье по причине территориальной близости к своему агентству, да еще из-за невысокой цены. Ей приходилось постоянно экономить, пока агентство не развернулось на полную катушку.

Миссис Гудброк, как всегда, была хмурой и взирала на квартирантку с явным неудовольствием.

— Доброе утро, миссис Гудброк, — сказала Джул, как можно любезней.

Последний раз, когда хозяйка удостоила молодую жиличку своим посещением, она устроила ей форменную выволочку по поводу слишком громкого звука телевизора. В доме снимали квартиры в основном пожилые люди, предпочитавшие полную тишину и покой.

— Это что, ребенок? — сердито проговорила дама, не ответив на приветствие.