— Скорее уж я пригодилась бы тут на что-нибудь, — тихо сказала Анна.

— Перестань, пожалуйста! — воскликнул президент. — Я недавно и со вниманием вникнул в ваши дела, их направление, и хоть вижу старания Юлиана, однако, испугался его неспособности к хозяйственным занятиям… Он всюду примешивает свой идеализм, а в хозяйственных делах это решительно вредно… Он действует без всякого плана, везде видно сердце, но ум его блуждает в другом месте. Он мучится без пользы, все путает и убивает себя… Надо что-нибудь придумать против этого.

Анна печально потупила голову…

— Волосы поднялись у меня дыбом, когда я ближе рассмотрел все, пора подумать, как бы поправить ваше имение. После меня вы получите очень немного, даже, может быть, ничего, кроме одних хлопот, моя барыня то и дело летает за границу, а я здесь только уплачиваю векселя ее и наживаю новые долги… Притом, всегда служа по выборам, я поневоле прожил свое состояние… О наследстве после пана Атаназия нечего и говорить: дай Бог, чтобы у него достало чем прожить до смерти, так у него в хозяйстве с каждым днем все упадает…

— Но, милый дядюшка, не думайте, что мы рассчитываем на ваши наследства… Для нас слишком довольно Карлина… Эмилию ничего не нужно, кроме приюта и попечения родных. Я, со своей стороны, не думаю идти и не пойду замуж…

— Да, пока не найдешь себе кого-нибудь, — рассмеялся президент, — хоть, говоря правду, я еще не знаю достойного тебя человека…

— Не потому, дядюшка! Вы не понимаете меня. Но на мне лежат обязанности, которых я не могу оставить… А Юлиану, по моему мнению, очень довольно Карлина, если никто не возьмет из него части.

— Совершенная правда. Карлин составлял бы прекрасное имение, но у вас есть долги, которые вследствие неосмотрительности и неумения управлять имением с каждым днем увеличиваются, и это угрожает совершенным разорением. Юлиан ничего не знает и не будет знать о том, что поставил вас на краю пропасти.

— Как так? — спросила встревоженная Анна, ломая руки.

Президент взглянул на племянницу и, чтобы утешить ее, сказал с улыбкой:

— Не бойся, пока еще нет ничего, все можно поправить… Но для этого нужен деятельный и опытный человек, который добросовестно занялся бы вашими делами и хозяйством… Юлиан пусть отдохнет. Может быть, мы женим его…

— Да, женим, женим его! — воскликнула Анна. — Он скучает в своем одиночестве, ему необходимо, чтобы мужественное сердце и сильная рука руководили им в жизни.

— Да, да, нужна богатая помещица и благородная женщина с прозаическим взглядом на жизнь… Скажи мне, Анна, не заметила ли ты в нем склонности к кому-нибудь? Уж не питает ли он какой-нибудь тайной привязанности?

Делая этот вопрос, президент думал о Поле, но Анна простодушно отвечала ему:

— О, между нами нет секретов!.. Может быть, Юлиан потому собственно печален и как будто недоволен, что его сердцу недостаточно одного долга.

— Может быть, — рассеянно сказал президент, — может быть… Но об этом поговорим тогда, как хорошенько обдумаем, у меня даже составлен проект… А теперь надо что-нибудь придумать для поправки дел. Я не скажу ему, почему именно желаю, чтобы он поручил свое имение кому-нибудь другому, предоставив себе только общее наблюдение за делами… но найду средство уговорить его… Пойдем к нему, только о теперешнем разговоре не говори ему ни слова.

Юлиан сидел в своей комнате, задумчивый, с сигарой в зубах, перелистывая последний номер одного французского журнала.

— Что это ты сидишь один? — спросил президент.