— Скорее… да скорее же! — повторяла она, испуганно оглядываясь. — Ох, что же ты натворил… Только бы он потом тебя не разыскал! Ты хоть знаешь, кто это?!

— Тролль? — хохотнул на ходу Ларш. — Оборотень?

— Ой, не шути… Дайте Безликие, чтоб он твое лицо не вспомнил, когда очнется! Это же Сын Клана, он мне сам это сказал!..

* * *

— Ну, что же это такое? — чуть не плакала пухленькая светловолосая женщина. — Он же совсем не бережет себя! Хоть ты ему скажи…

— Зря так волнуешься, госпожа мачеха, — ровно ответил рослый семнадцатилетний парень. — У отца только что был лекарь. Лучший в городе. Сам Ульден.

— Лучший, да? А чего он толком больного не осмотрел да не расспросил? Забежал и убежал… Спешил, что ли, куда?

Женщина говорила уже тоном ниже: на нее, как всегда, подействовало учтивое выражение «госпожа мачеха». Хороший пасынок, почтительный. Спокойно уговаривает:

— А зачем ему с отцом дотемна сидеть? Ульден у нас не впервые, отцовскую хворь с первого взгляда узнает…

— Ох, ему же волноваться нельзя! Ему бы в деревню… чтоб спокойно вокруг, без шума портового, без ругани… хоть ты ему скажи, Бранби!

— Скажу, — кивнул парень и поднялся на крыльцо.

На спокойной, даже флегматичной физиономии не отразилась злость, которую сейчас испытывал Бранби Жало Секиры.

Дура! Квохчущая