— И которая принесет ему в сто раз больше, если ему удастся спасти нас, — заверил Сандокан. — К счастью, генерал не велел нас обыскать.

— У тебя достаточно алмазов? — спросил Янес. — В резерве у нас есть и мой запас.

— Резерв держи при себе, — сказал Сандокан. — Я еще могу заплатить сорок тысяч с закрытыми глазами. Но хватит болтать. Солнце зашло, а дела впереди еще много.

— Индийские пилы стоят английских, — пробуя их ногтем, заметил Янес. — Решетки падут часа через два.

Они подошли к окну и внимательно посмотрели, не наблюдает ли за ними кто-нибудь со двора.

— Никого, — сказал Сандокан. — Они нас даже не подозревают.

— Перекусим и за работу! — весело воскликнул Янес. — Воздадим-ка честь этому роскошному пирогу. Надеюсь, изнутри он не сильно пропах железом. За стол, друзья, а затем к решеткам.

ОХОТА НА ТИГРОВ МОМПРАЧЕМА

Сандокан, Янес и Тремаль-Найк, чтобы снаружи не было слышно визга железа, принялись петь и громко разговаривать — предосторожность, может быть, и излишняя, поскольку башня казалась совершенно необитаемой.

Конечно, у входа стояли часовые, но едва ли оттуда они что-то могли услышать.

Бедар, видимо, был неподалеку. Уже три раза легкий свист доносился в молчании ночи со стороны тамаринда. Возможно, храбрый сипай, как и утром, притаился там среди густой листвы, чтобы наблюдать, и помочь заключенным в случае надобности.

К одиннадцати часам уже два прута были вырваны, и не хватало еще одного, чтобы образовалось достаточно широкое отверстие.

Сандокан, Янес и бенгалец сменили уставших малайцев, чтобы ускорить работу.

Оставалось четверть часа до полуночи, когда мощным усилием Сандокана был вырван последний прут.

— Путь свободен, — объявил Тигр Малайзии, полной грудью вдыхая свежий ночной воздух. — Нам осталось лишь бросить веревку.

— И вооружиться этими прутами, которые пригодятся в случае чего, — добавил Янес. — Одним ударом такого можно убить человека.

— Они не помешают, — отвечал Сандокан.

Он взял моток, размотал веревку и выпустил один конец наружу, а другой привязал к оставшемуся пруту, предварительно проверив его на прочность. Затем засунул за пояс один из ножей и вылез в окно, сказав напоследок:

— Следите за дверью.

— Никто не войдет, пока вы все не спуститесь, — ответил Янес. Он взял прут и встал у двери.

— Я составлю тебе компанию, — сказал Тремаль-Найк.

— Черт возьми!

— Что там? — спросил Сандокан, уже ухватившись за веревку.

— Мне кажется, кто-то поднимается по лестнице.

— Подоприте дверь и не давайте войти.

— Слишком поздно!

За дверью замелькал свет, и послышался голос офицера.

— Приготовимся схватить его, — распорядился Сандокан, влезая обратно и вооружившись прутом. — Ко мне, малайцы!

Четверо матросов встали рядом с ним, готовые к отчаянной схватке.

— Сандокан, — сказал в этот момент Янес, который никогда не терял хладнокровия, — предоставь это дело мне. Ложитесь все и притворитесь, что спите. Я один пошлю к дьяволу этого вечного зануду. А схватка нас до добра не доведет.

— Хорошо, — согласился Сандокан. — Но мы будем наготове.

Едва они улеглись вдоль стены, спрятав под себя ножи и пруты, как появился офицер с зажженным фонарем в руке в сопровождении солдат с обнаженными саблями.