Она с удовольствием слушала его низкий, приятный голос.

– А белый лимузин?

– Будет ждать тебя у трапа. Между прочим, я могу вынести тебя из самолета на руках.

– Правда? – кокетливо засмеялась Тася. – Потому что я маленькая и компактная?

– Маленькая, компактная и ужасно тяжелая. Помнишь, как ты повалила меня на лед? У меня до сих пор голова кружится. И вовсе не оттого, что я стукнулся затылком.

– Я уже предвкушаю нашу встречу, – сказала Тася, сияя от удовольствия.

– Надеюсь, у тебя нет друзей в нашем городе? – неожиданно спросил Илья. – А то вдруг тебя захочет встретить кто-то другой?

– Другой? Где же я себе найду другого на таком замечательном автомобиле?

– Это верно, не найдешь. Очень большая редкость!

– Короче, готовься к торжественной встрече. А я пошла пристраивать своего многострадального попугая. Бедный Шура, как он тут будет без меня?

– Я ему ужасно сочувствую, так как знаю, насколько плохо может быть без тебя. Подумай обо мне тоже.

– Ну, сравнил себя с попугаем!

Они еще немного поболтали, посмеялись и расстались, почти счастливые.

– О, нет! Только не это! Пожалуйста!

Мысли лихорадочно заметались. Не может быть, чтобы Рысаков вновь взялся за старое. А если это так, то мерзкому гаду больше не жить. Ее терпение лопнуло, и что-нибудь тяжелое на тупую рысаковскую башку она обязательно уронит.

Поставив клетку на пол, Тася плечом навалилась на дверь. Железное полотно уступило усилиям и еще немного приоткрылось. Образовалась небольшая щель, в которую Тася попыталась просунуть голову.

Увиденное ее не обрадовало. Прямо у двери, на полу, кто-то лежал. Во всяком случае, Тася увидела белую руку и кудрявую голову.

– Эй, вы! – позвала Тася. Но потом подумала, что это наверняка пьяница, наркоман или бомж, и отбросила вежливый тон: – Эй, ты! Что ты там разлегся? Мне надо дверь открыть! Немедленно вставай и убирайся отсюда!

Ноль эмоций. Пьяный, наркоман или бомж безмолвствовал. Тася мельком глянула на попугая. Шура, склонив голову набок и предельно округлив глаза, со страстью футбольного фаната наблюдал за происходящим. Наверное, надеялся, что фортуна улыбнется ему, и клетку поставят обратно на знакомый уютный столик.

Тася сделала глубокий вдох, словно ей предстояло погружение без акваланга, и предприняла еще одну попытку выйти из квартиры. На сей раз щель оказалась достаточной, чтобы протиснуть в нее плечо, однако целиком выдраться наружу все-таки не получилось.

Вдруг она услышала, что на этаже остановился лифт. Раздался характерный звук раздвигающихся дверей.

– На помощь! – крикнула что было сил Тася. – Пожалуйста!

– Таисия, почему ты так неприлично громко кричишь? – раздался знакомый квакающий голос, от которого у Таси мгновенно обострился позабытый гастрит. – Как всегда, наводишь панику. Ведь все можно сделать спокойно…

– Ты чего сюда приперся? – на секунду забыв о своих горестях, рявкнула она.

– Не приперся, а пришел, точнее – приехал. На лифте. А до этого ехал на метро и троллейбусе. Мы можем поговорить нормально? Впусти меня, я хочу…

– Разуй глаза, Копейкин! Как я тебя впущу, если не могу открыть дверь и выйти из квартиры? Там кто-то разлегся и мешает.

– Действительно, – квакнули из-за двери. – Здесь лежит какая-то женщина. Нет, скорее девушка. И она не совсем лежит. Если быть точным, отчасти висит.

– Как это – висит?

В кваканье отчетливо прозвучали назидательные лекторские интонации.

– Видишь ли, Таисия, это выглядит совершенно дико, но одна рука девушки прикована наручником к твоей двери.