«А почему ты так решил? И поподробнее про воздействие. Как, почему, что и зачем»— а осталось не так уж и много. Четверть, если не меньше. Глядишь, скоро и закончу…

«Потому как происходило именно что очищение. Тебя, твою сущность, почти не трогали. Даже силами поделились и защиту обеспечили. А вот я на самом холме оказался полностью заблокирован. Когда же ты стала выходить из-под его действия, то пошел сам процесс. По идее меня должно было оторвать от тебя и…»— темный замолчал и явно о чем-то задумался.

«Что — и?»— осторожно уточняю. Мало ли, вдруг это тайна какая-то или ему просто не хочется об этом говорить?

«Да вот просто не понимаю. Если бы там был светлый с каким-то темным заклинанием или артефактом, то сила бы просто развеялась. Артефакт стал бы просто безделушкой. Темные же в таких местах обычно теряют сознание. Вроде бы не умирают, просто блокируются их способности. Иногда навсегда, иногда только до выхода из опасного места. У нас же две души в одном теле. Что произошло бы в таком случае я понятия не имею»— он замолчал, явно не желая продолжать размышления дальше. Да и зачем? Ответ и так ясен.

«Почему-то мне кажется, что ничего хорошего»— мрачно протянула я, завязывая последний узелок. Мы оба скептически осмотрели конечный результат. До первоначального разноцветного шарика этому… клубку траченному молью как от Москвы до Владивостока на четвереньках. Но будем надеяться, что вскоре будет лучше. Во всяком случае получившееся «нечто» работало вполне сносно. И ощущение «половинчатости» пропало. Так что не будем обижать этот шедевр абстракционизма.

«Кстати, Рэй, а почему у тебя крылья черные?»— ведь если цвет оперения зависит от внутренней сущности ари'эллира, а тут мы сидим вдвоем…

«Потому что я являюсь внешней сущностью»— несколько настороженно и скованно отвечает пернатый.

Кажется, он боится, что я покушусь на столь лелеемый им цвет. Не больно-то и хотелось, что называется. Тем более, что теперешняя расцветка мне очень нравилась. Угольно-черные, только самые кончики маховых перьев словно притрушены серебристым инеем. А пух словно мерцает, как будто дорогой шелк. Красотень… Зачем что-то менять?

«Тебе правда нравится?»— удивленно переспрашивает «крылатик».

«Угу»— совершенно серьезно отвечаю я. В ответ почему-то приходит волна какого-то странного веселья. Нет, не обидного, просто… понять его причину я не смогла.

«Чего это тебя так развеселило?»— интересуюсь. Мало ли, вдруг и мне смеяться надо.

«Нет-нет, ничего!»— ну-ну, а сдавленное хихиканье мне просто чудится да?

«Ага-ага»— нет, может, хватит надо мной издеваться? Я ведь тоже могу, и неплохо, если судить по последним событиям.

«Ну ладно, только ты не злись, хорошо? Просто у нас, когда девушка говорит парню, что ей нравятся его крылья это означает признание, если не в любви, так уж точно в сильной привязанности»— ой, мама. Я совсем не это хотела сказать! Просто… ну, это… в общем, не обольщайся, понял?

Веселый смех был мне ответом. Ну да, если вспомнить отражение в зеркале и Серые Земли, то Райлен действительно красив. Но вредина же редкостная. Да и характер не подарок. Наши отношения можно назвать скорее дружбой и взаимопомощью. Тем более что мне очень хотелось бы вернуться домой. Так что на большее надеяться не стоит.

«Кстати, тебе не хочется узнать, почему мы все же оказались здесь?»— попыталась сменить тему я.

М-да, а вот и долгожданные неприятности.