– Я подумаю, но идея хорошая. Их имена навсегда останутся с нами. Будет ещё много смертей, но никто не должен быть забыт.

После этого она резко встала и оказалась напротив меня. Так близко… Мы потянулись друг к другу, но в последний момент ладошка Селлы упёрлась в мою грудь, останавливая порыв.

– Прошу… Не надо… – хрипло прошептала она, – Не порти…

– Да…

Селла быстро подошла к двери и обернувшись, сказала на прощание:

– Спасибо.

Оставшись один, я перевёл дыхание, успокаивая нервы и налив, в оставленный на столе кубок, чистой воды с жадностью стал пить, пытаясь загасить огонь в груди.

Что ж… Со Шлёсс я, кажется, распрощался на некоторое время. Но какая Невва, всё-таки, умница! Не стала устраивать слезливые расставания, а тихо дала понять, что наше время закончилось, связав нас через моих дочерей новыми, не менее крепкими родственными узами. С такой названной матерью я был уверен, что Рита и Мира вырастут правильными людьми и не стоит волноваться за их безопасность. Надо будет спросить у "дядюшки Мора", как можно поддерживать мысленную связь с девочками. Правда, этот трус затихарился после Набега и мои вопросы игнорирует. Ничего! Вечно в "окопе" сидеть не сможет и от серьёзного разговора не отвертится!

Через неделю прилетело с птицей радостное известие – Юрка стал отцом! Многие помнили Тень во время сражения и с удовольствием закатили пирушку по этому поводу. Да уж! Как летит время! Ещё недавно он сидел вшивым в клетке, требуя автомат, а теперь один из главных людей в Нест! Всё меньше у нас с ним оставалось земного – новый мир слишком привязал к себе людьми и детьми. Мне это нравилось и уверен, что Земеле тоже.

* * *

Алехандро сидел под светом двух ярких лун и вытирал окровавленный нож.

Сегодня была предпоследняя стоянка перед этим Кнара. Решив, что дальше лучше идти одному, убийца вырезал своих спящих провожатых, забросав их тела хворостом. Хорошо, что Господин дал ему не только знание языка, но и географию этих мест – не заблудится. Тихо и незаметно, он продолжил в свой путь в одиночестве, прихватив только клетку с птицей и странный кинжал Борунахха. За пару суток добравшись до нужного замка, Алехандро припрятал оружие с птицей, разделся догола, нанёс себе несколько незначительных травм и как следует расцарапал всё тело в неприятном, колючем кустарнике. Чем жалче и безобиднее он будет выглядеть – тем больше сочувствия и доверия вызовет, а за оружием и птичкой вернётся чуть позже.

Ещё двое суток ушли на подготовку встречи с местными. Наконец, ему улыбнулась удача и на горизонте показался небольшой отряд, явно ехавший в его сторону.

Притворившись обессиленным, Алехандро лёг на дороге, ожидая встречи. Когда всадницы были совсем недалеко, он встал, привлекая к себе внимание и прокричал на английском:

– Помогите! Сюда! Здесь!

После этого, убедившись, что крики о помощи достигли ушей женщин, снова рухнул на землю.

Через несколько минут его тело было подхвачено и по губам потекла тёплая вода из фляги. Приоткрыв глаза, он, снова на английском, спросил:

– Спасибо. Где я?

Конечно, его не могли здесь понять, но раскрывать свои знания убийца не хотел – это сильно бы насторожило местных.

– Кажись, ещё один иномирец! – громко сказала одна из всадниц, – Срочно в Кнара! Мужик еле живой!

После двухчасовой тряски поперёк седла, Алехандро увидел замок и тут, уже по-настоящему, потерял сознание. Жара и голодовка последних двух дней истощили его силы.

Очнулся от холодных, мокрых прикосновений. Кто-то вытирал его лицо влажной тряпкой! Окинув взглядом незатейливо обставленную комнату, Алехандро приподнялся с кровати, произнёся на испанском:

– Где я?

– Очнулся бедолага! Зовите Висельника! Если этот тоже из его мира, то, может, и язык знает! А ты лежи! Щас раны мазью намажем – будешь завтра как новорождённый!

Через некоторое время в комнату зашёл тот, ради которого и затевался весь этот спектакль.