Данияр Сугралинов, А. Фонд. Двадцать два несчастья 7
Глава 1
– Привет, – услышал я в трубке до боли знакомый голос. И чуть не обмер. Ирина! Но обо всем по порядку. Утро началось с того, что я тщетно пытался поймать Пивасика, чтобы обработать его от блох. Вообще-то я его после возвращения уже обрабатывал, но по инструкции требовалось сделать это дважды. Пивасик вырывался, не давался, едко сквернословил и демонстрировал излишнее свободолюбие. Валера тем временем бегал по полу и грозно мяукал, сопереживая пернатому собрату. Наконец я сообразил схватить полотенце, аккуратно сбил мелкого засранца в полете, поймал вырывающуюся скотину, отбился от Валеры и все-таки обработал попугая от блох. Валера после этого бегал вокруг сидящего в своем гнезде, оскорбленного столь некуртуазным обращением Пивасика и сочувственно голосил: видно было, что он прекрасно помнит, как я обрабатывал его от лишая, и как это больно. Тут зазвонил телефон. Я только и успел, что вытереть руки полотенцем и не глядя схватить трубку, приняв вызов. Ну и вот, пожалуйста. – Здравствуйте, – ответил я, сделав вид, что понятия не имею, кто это. – Сергей Епиходов, правильно же? – спросила Ирина. – Да, все верно. – А я Ирина Епиходова. Вы же меня помните? Голос ее засочился медовой патокой, растекаясь приторной сладостью, сквозь которую нет-нет да и пробивались ядовитые нотки. – Ну как же, конечно, помню вас, Ирина, – ответил я, надеюсь, достаточно спокойным и уравновешенным голосом. – Что-то случилось? – Да вот хотела увидеть тебя. Ты же в Москве? – спросила она, резко перейдя на ты. – Нет, – коротко ответил я. Сообщать, где именно работаю, я не собирался. – Ну так ты же приедешь на следующей неделе в Москву, в аспирантуру, – произнесла она уверенным тоном. – Вот и встретимся. Я же тебе обещала свидание. Давай сходим в ресторан. Тут такой неплохой ресторанчик открылся. Можем попробовать новую кухню. Как тебе итальянская? – О, итальянская кухня! Это здорово, – пробормотал я, мучительно размышляя, что ей ответить и, главное, откуда она знает, что я через неделю еду в Москву. Кто слил информацию? Впрочем, с другой стороны, почему бы и не согласиться? По сути, мне все равно нужно было разобраться, что к чему. – Хорошо, Ирина. Давайте ближе к дате, когда поеду в Москву, я вам перезвоню, и мы согласуем графики. Пока не могу ничего конкретного сказать, потому что не знаю, в какой именно день туда поеду. – Ну, ты уж как-нибудь порешай, порешай, – проворковала она. – Ладно, Епиходов, я жду твоего звонка. И отключилась. Она произнесла эти слова «Ладно, Епиходов» таким тоном, каким обычно говорила мне в прошлой жизни. И от этого ее до боли знакомого тона я вздрогнул, а зубы свело, словно от холодного. Если честно, от всего этого я опешил. Посидел какое-то время, барабаня пальцами по столу и уставившись в одну точку. Пивасик, видимо, решил, что переборщил с утренними воплями. Подлетел ко мне, сел рядом на спинку стула и сказал: – Червяк, не плачь. – Да вот, – печально ответил я ему, – проблемы у меня. Пивасик посмотрел на меня жалостливо, склонил голову к плечу и запел «Матушка-земля» почему-то голосом Татьяны Булановой. На повторении второго куплета я не выдержал и сказал: – Все! Заглохни, суслик, и не мешай мне думать. Пивасик понял, кивнул и перелетел обратно. Валера тоже перестал голосить. А я наконец сообразил, что делать, и позвонил Караяннису. – Да, Сергей, слушаю тебя. |
