|
Но я и не искал. Может, потому сестренка в телохранителя так вцепилась? Пока я предавался размышлениям, мы дошли до храма, от вокзала совсем недалеко. Он оказался единственным более-менее сохранившимся строением. Кое-где виднелись части барельефов, и все стены были целыми, нигде не обвалились и не превратились в руины, наверное, потому, что в стенах здания даже сейчас смутно ощущались следы какого-то мощного заклинания, не иначе предохранявшего от разрушений. Строение было достаточно большим, но меньше, чем я ожидал, раза, этак, в три. Это в последнее тысячелетие традиция возводить общие храмы для всех богов отмирает, раньше в небольших городках и деревнях принято было строить храмы, где устанавливались алтари нескольких богов. Возводить несколько храмов — дело не дешевое, а боги всякие нужны, они все-таки кое-какую пользу приносят. В древности, говорят, подобные храмы и вовсе были общепринятой практикой, ну, не строить же в такой маленькой колонии целый храмовый комплекс? А вот каким богам тогда молились?… Оказалось, тем же самым, во всяком случае, многие символы оказались вполне знакомыми. Я не удивлен. Задерживаться, чтобы рассмотреть все алтари, мы не стали. Руслан уверенно двинулся в нужную сторону, обходя каменные постаменты алтарей. Пыли тут значительно меньше, чем снаружи, кое-где можно даже рассмотреть высеченные в камне замысловатые узоры, на каждом свой — неповторимый, но все в одном стиле и имеют свой какой-то религиозный смысл. Это уже дело жрецов, знать, что и зачем. Символы богов высечены на каменных столбах, стоящих рядом с алтарями. Такие вешают над входом в храм или носят жрецы, показывая тем самым, какому богу служат, часто носят верующие в качестве амулетов. Они и работают, кстати, амулеты эти, если правильно сделаны, удачу там приносят или от некоторых болезней защищают и, ну, всякое по мелочи. Алтарь бога смерти скромно расположился в самом дальнем конце большого зала. Рядом с алтарем Анайби и еще парочки весьма неслабых богов. Все у этих древних было непонятно как, нет, чтобы как сейчас делают: самых сильных и уважаемых на видное место, украшений всяческих навешать, статуи поставить, чтобы сразу видно было, где, кто и почему. А тут только замысловатее разукрасили. Руслан прошелся туда-сюда, замер, словно прислушиваясь к чему-то. Знакомо, он всегда так делает. Остальные наблюдали без особого внимания. Я тоже пытался что-нибудь почувствовать, вот сейчас, заранее, пока ничего не происходит. Давно пытаюсь понять, получится у меня или нет. — Интересно, — задумчиво сказал Руслан. — Что? — тут же встрепенулся я. Если уж ему интересно, то там, наверняка, что-то очень необычное. — Алтарь, — лаконично объяснил он. — Смотри. А что тут смотреть? Алтарь как алтарь, я их уже столько видел, изукрашен резьбой на тему смерти и загробного мира, тоже привычно и вполне традиционно, несмотря на прошедшие тысячелетия. А, нет, до половины алтаря узор действительно вполне традиционный, а где-то с середины плавно перетекает в совершенно противоположный. Мрачные души мертвых этак невзначай превращаются в легкие облачка, жизнерадостно плывущие по небу, а чьи-то похороны — в счастливую суету вокруг рожающей женщины. Прямо какое-то торжество жизни над смертью, хотя, скорее, плавное перетекание от одного к другому и обратно, вот по бокам алтаря рисунки опять меняются. И не лень же кому-то было все это выдалбливать в камне. Но концепция в принципе знакомая, в том смысле, что жизнь и смерть — две стороны одной медали и друг без друга невозможны, только что-то не припомню, чтобы на Оотолоре ее применяли к конкретным богам, скорее, как абстрактное понятие. Холос всегда был и пока что остается богом смерти, его безумный мозг на создание чего-то живого в принципе не способен. И, тем не менее, это явно его алтарь, иначе бы Руслана он не заинтересовал. |
