— Ну, это все из-за того, что у Шутника шашни с политиками, — буркнул Портач. — Он просто заморочил голову какому-то дипломату и уговорил его похлопотать о том, чтобы эту роту забросили на Зенобию. Вот только странно — на что ему это понадобилось. Пожалуй, такому избалованному, изнеженному типчику, как Шутник, должно было больше нравиться на Ландуре. Местечко, как ни крути, потеплее, чем Зенобия.

— Сэр, а может быть, Шутник подумывает о политической карьере после увольнения из Легиона? — высказал предположение Окопник. — Нет ничего надежнее для завоевания голосов избирателей, чем возглавить воинское подразделение в бою. Тебя сразу сочтут прирожденным лидером, и всем будет плевать, сколько народу ты погубил.

— Это точно, — кивнул Портач. — Все сливки достаются дилетантам, а грязную работу приходится делать настоящим легионерам. Но на этот раз настоящие легионеры возглавят командование этой ротой, а дилетанты даже не успеют понять, кто им подставил подножку. И даже если мне придется засадить всю роту на гауптвахту для того, чтобы навести в ней порядок, я сделаю это.

— Начиная с капитана, сэр? — злорадно ухмыльнулся Окопник.

— Начиная с капитана, — ответил ему столь же злорадной ухмылкой Портач. — Как только он вернется из своей прогулочки в столицу, ему придется очень многое мне объяснить.

— Это вы очень здорово придумали, сэр, — хихикнул Окопник, немного подумал и спросил:

— А может быть, стоит дать ему приказ срочно вернуться на базу, сэр? Я думаю вот как: чем скорее вы его вздрючите, тем скорее в этой роте наступит порядок.

— Нет. Мне нужно время, чтобы подготовить обвинения против него по всем пунктам, — покачал головой Портач. — Кроме того, пока его здесь нет, он ничего не сможет сделать, чтобы помешать мне, а к тому времени, когда он вернется, я успею утвердиться на своем посту.

Окопник наклонился к столу и тихонько проговорил:

— А может быть, нам стоит сделать так, сэр, чтобы другие офицеры не успели предупредить его?

— Нет, — зловеще осклабился Портач. — Пусть вопят и стонут, Окопник. Если Шутник узнает, что его ожидает, он наделает в штаны и попробует удрать. А мне только этого и надо. Тогда я спокойно, безо всяких помех с его стороны и со стороны его прихвостней, займусь командованием ротой.

— Отлично, сэр, — кивнул Окопник. — А теперь приступай-ка к подготовке рапорта. Я желаю знать о каждом пятнышке на этом гнилом яблоке, Окопник. Ты назовешь имена, а я буду отвешивать пинки по задницам.

— Есть, сэр! — радостно отсалютовал Окопник. Салют получился настолько образцовым, что в этой позе Окопника можно было изобразить в виде пластиковой фигуры и водрузить оную в Академии Легиона.

Окопник прищелкнул каблуками, развернулся и вышел из кабинета, улыбаясь улыбкой шизофреника. Окопнику не было ровным счетом никакого дела до того, что они с Портачом задумали взять в свои руки лучшую роту Легиона и вернуть ее к тому унизительному состоянию, в коем она пребывала прежде. Он получил такой приказ, а Окопник не привык подвергать приказы сомнению. Он смог бы подвергнуть приказ сомнению в одном-единственном случае: если бы это сулило ему личную выгоду.

Зенобианская пустыня плавилась в лучах местного солнца — жаркой желтой звезды типа G. Вплоть до последнего времени люди смотрели на эту звездную систему как на совершенно непригодную для колонизации.