— Это временная работа, — спокойно ответил Мейсон.

— А вы не опасаетесь ее потерять? Вы ведь уже неделю не являетесь на службу.

— Я позвонил и поставил их в известность, что заболел и должен недельку отлежаться.

— Странно, нам об этом не сообщили, — заметил Филбурн.

— Значит, что-то напутали. Уверяю вас, я звонил.

— А куда вы ездили?

— В Лас-Вегас. Внутренний голос говорил, что мне повезет.

— Вам не приходило в голову, что в момент, когда детей вашего брата похитили, неплохо бы побыть с ним, оказать ему моральную поддержку?

— Он бы сам этого не захотел, поскольку стыдится меня. Кто я? Отсидевший срок брат. Зачем ему это надо, да еще когда вокруг кишмя кишат репортеры? Вы сами сказали — Стиви теперь корешится с «Си-эф-джи-энд-уай». Бьюсь об заклад, в его резюме обо мне ни словом не упомянуто.

— Вы ведь прекрасно осведомлены о механизме электронного перевода денег? Вы знаете, какие банки готовы работать с таким переводом — выдать деньги, а потом уничтожить документацию?

— Убирайтесь! Или арестуйте меня, или убирайтесь, — вскочил Мейсон.

Агенты не пошевелились.

— Это совпадение, что вы отправились к матери в Северную Каролину в тот самый уик-энд, когда похитили детей вашего брата? Все выглядит так, будто вы создавали себе алиби.

— Убирайтесь!

Уолш открыл записную книжку.

— Мистер Мейсон, где именно вы останавливались в Лас-Вегасе и есть ли люди, которые могут подтвердить факт вашего пребывания там?

— Я не отвечу больше ни на один вопрос, пока не поговорю с адвокатом. Знаю вашего брата! Вы пытаетесь загнать меня в ловушку!

Уолш и Филбурн встали.

— Мы еще вернемся, — бесстрастно заявил Уолш.

Они покинули квартиру, но остановились у машины Мейсона. Уолш включил фонарик и посветил на приборную доску.

— Пятьдесят тысяч шестьсот сорок семь миль, — заметил он.

Филбурн записал число.

— Он наблюдает за нами.

— Пусть наблюдает. Он знает, зачем я это делаю.

— Сколько миль, со слов его матери, было на спидометре?

— Во время того телефонного разговора, когда мать позвонила ему после нашего ухода, она напомнила, что, по словам отчима, его автомобиль пробежал уже около пятидесяти тысяч миль и гарантия истекает. Уговаривала его пройти техобслуживание. Наверное, Фроли-старший помешан на соблюдении правил эксплуатации автомобилей.

— Сейчас у него всего на шестьсот с лишним миль больше того, что было на момент визита к матери. Только до Уинстон-Салема шестьсот миль. Значит, в Лас-Вегас он точно не ездил. Где, по-твоему, он был?

— Чует мое сердце, где-то совсем в другом месте, нянчился с детишками.

56

В субботу утром Лайлу Джексон так и распирало — до того хотелось рассказать всем и каждому в «Эбби Дискаунт», как ей понравилась пьеса, которую она и ее мать смотрели накануне.

— Это новая версия «Нашего городка», — захлебывалась Лайла, разговаривая с Джоан Хауэлл. — Сказать, что было замечательно, — значит ничего не сказать. Я в восторге! А финальная сцена, когда Джордж, рыдая, бросается на могилу Эмили! Это невозможно передать. У меня слезы текли сами собой. Знаешь, когда мне было двенадцать, мы в школе играли эту пьесу. Мне досталась роль первой умершей женщины. У меня была такая реплика: «Это на той же самой улице, где жили мы. У-у-у-у-у!»

Когда Лайла от чего-то приходила в восторг, ее было не остановить.