Денёк смотрел как-то странно, потом опустил голову и нахмурился.
— Ладно, пойдёмте, — буркнул Лёха.
— Чего их разглядывать… Вечером наглядимся досыта, надоест.
И ребята пошли дальше. Но не успели они дойти до моста, Денёк остановился.
— Ребята… — сказал он, — вы извините. Но я сегодня вечером с вами не могу быть там, в шалаше.
— Сдрейфил! — не то удивился, не то возмутился Лёха.
— Да нет! Вы не понимаете…
— Где уж нам… — язвительно бросил в сторону Сашка.
— Он мой брат… — упавшим голосом сказал Денёк.
Сначала Деньку никто не поверил. Даже посмеялись, а Петька возмутилась:
— Какой ещё брат!
— Двоюродный… Папин племянник, Герман Щеколдин. Он в 40-ом доме живёт, да? В 15-ой квартире. А эту жилетку ему моя сестра сшила, между прочим.
— Да-а, история… — протянул Олежка.
— Разве я виноват, что он мой брат! — с отчаянием сказал Денёк.
— Никто тебе не винит, Денёк, — мягко сказала Ленка. — При чём здесь ты? Ты же не можешь отвечать за его поступки.
Лёха же спросил непонимающе:
— Ну, а почему вечером-то не сможешь?
— Ну, как же я… Он ведь брат.
— Подумаешь!
— Вот и подумай! — яростно вступилась за Денька Петька. — Тебе, Лёшенька, этого всё равно не понять, у тебя братьев-сестёр нету.
— Будто я виноват, что нету! — полушёпотом ответил Лёшка.
Петьку будто мокрым полотенцем хлестнуло по щекам: все знали, что Лёшкину маму с его еще не родившимся братишкой сбила машина. Случилась это пять лет назад, ещё до школы.
Шофёра той машины так и не нашли, да и не искали толком.
Ребята замолчали, глядя кто куда. Только Денёк, ничего не знавший про Лёшкину беду, спросил:
— Что же делать, ребята? Их, конечно, надо наказать. Они сами виноваты, но не могу я так… брату.
И Денёк тяжело вздохнул.
— Ладно, чего там… — сказал Сашка.
— Не можешь, так не можешь. Ясное дело, что не можешь. Нам-то Щеколда заклятый враг, а тебе — брат. Пойдёмте на Утёс, чего здесь стоять.
Идти совсем расхотелось, и радоваться тоже, поэтому, наверное, ничего нужного не нашли: Утёс не любил делиться своими сокровищами, когда тяжело на сердце. Когда пошли обратно, Денёк сказал:
— Ребята, я с ним поговорю! Я ему объясню, что он гадости делает. Ну, не дурак же он!
Лёха усмехнулся, все отвели глаза, а Олежка сказал:
— Он тебе, Денёк, конечно, брат, но он, извини, совершеннейший дурак.
— Тогда я… Ребята! Я с дядей Мишей поговорю! С его отцом! Он, знаете, какой… он что-нибудь обязательно сделает!
— Ты, главное, Щеколде не проболтайся, — хмуро сказал Сашка. — Потому что засаду мы всё равно сделаем.
Денёк сразу поник.
— Ну, тогда я пойду.
— Почему?! — вскинула голову Петька. — Не уходи, Денёк! До вечера же далеко!
Денёк потоптался на месте и тихо сказал:
— Вы же всё равно ловушку будете доделывать, а я не могу.
Петьке не хотелось, чтобы он уходил, да ещё вот так, как будто и не друг он вовсе. Она растерянно смотрела на друзей, будто ища поддержки. Олежка поймал её взгляд и не то спросил, не то сказал утвердительно:
— Ну, тогда… До завтра?
Денёк чуть-чуть улыбнулся:
— До завтра!
Все как-то сразу повеселели и разбежались в разные стороны, долго оборачивались, махали друг другу, пока Денёк не скрылся за углом многоэтажки. |