— А теперь меня привело к вам наше общее дело и некоторые планы нашего братства, — Крошко глубоко затянулся сигарой. — Мы стараемся по возможности объединить все более или менее солидные силы белого движения. Надеюсь, я могу рассчитывать на вашу порядочность? Я буду с вами предельно откровенен.

Дружиловский молча наклонил голову: дескать, зачем об этом говорить?

— Люди типа Зиверта или Орлова нас не интересуют, — продолжал Крошко, — хотя мы и признаем объективную пользу их деятельности. Но почему же тогда мы решили обратиться к вам? Нашего лидера Павлова заинтересовало объявление в газете о созданном вами агентстве. «Это должен быть человек честный и смелый — он все делает в открытую», — сказал про вас Павлов. Я хочу быть абсолютно искренним и сознаюсь, что я выказал тогда свое сомнение по вашему адресу. Я вспомнил салон мадам Ланской, мне показалось, что вы были там своим человеком, и это меня насторожило.

— Случайное знакомство, — обронил небрежно Дружиловский.

— И у меня вся эта публика тоже никаких симпатий не вызвала, и я тоже перестал там бывать.

— Так или иначе я пришел к вам и открыл вам все. Знаете ли вы, что представляет собой наше «братство»? — спросил Крошко.

— Кое-что знаю.

— Тогда моя обязанность вкратце посвятить вас в наши дела. Мы организация политическая и серьезная. Нам чужды однодневные фейерверки, которые только обманывают надежды русских людей. Мы не стреляем по Кремлю из ракетниц. Мы роем под Кремль глубокую яму. Нас волнует не газетный эффект, а будущее России, ответственность за которое мы взяли на себя. Мы имеем неограниченные средства, незапятнанный авторитет, в результате чего нам доверяют избранные круги эмиграции. Павлов и я недавно были приняты великим князем Кириллом Владимировичем. Мы вступаем в прямые отношения с правительствами многих стран. Ну вот, — улыбнулся Крошко, — а теперь мы пришли к вам.

— Чем же я могу быть вам полезен? — спросил Дружиловский сдержанно, стараясь скрыть обуревавшую его горделивую радость. Он уже был уверен в том, что в руки ему идет крупное дело.

— Наше слабое место — использование печатного слова. Речь идет об издании брошюр, журналов, наших политических документов. У нас попросту нет человека, знающего технику этого дела.

— Вы хотите, чтобы я открыл агентство? — спросил Дружиловский с изумлением, дающим понять, сколь нелепо такое предположение.

— Нет, что вы! Отдельные поручения, — ответил Крошко.

— Об этом надо подумать.

«Не подумать тебе надо, а доложить немцам о моем визите и получить от них инструкцию», — усмехнулся про себя Крошко и сказал:

— Я бы предложил вам для начала навестить наше «братство». Познакомлю вас с нашими издательскими замыслами, покажу то, что мы делали в этой области до сих пор. Когда бы вы могли нас посетить?

Условились на следующей неделе.

Поручик Крошко поднялся.

— Не буду больше отнимать у вас время. До встречи. Я рад, что между нами все выяснилось, что мы теперь познакомились всерьез и, может быть, будем работать вместе. — Крошко улыбался на прощание обаятельно и доверчиво.

Дружиловскому показалось, что деятель «братства» заискивает перед ним.

«Посмотрим... посмотрим...» — говорил себе Дружиловский, провожая гостя до двери. Он уже составлял в уме донесение доктору Ротту.

На другой день Дружиловский, придя на конспиративную квартиру, с удивлением и страхом увидел там доктора Ротта.