— Нет! — резко остановил их король. — Войдет только королева, а в полночь пусть настоятель монастыря иеронимитов с тремя монахами постучат в мою дверь; сегодня вечером я не хочу видеть никого, кроме них, понятно?

Придворные повиновались: безумен король или мудр, ему всегда повинуются, он не человек, он воплощение королевской власти, самой высокой в мире силы после религии.

Карл II первым подошел к маленьким комнатам, напоминающим камеры; Анна следовала за ним. С большим трудом удалось добиться от короля согласия, чтобы Юсуф и двое-трое слуг остались в жалкой прихожей перед входом в покои. Король сразу направился в часовню и открыл окна балкона. В этот час церковь пустовала, великолепная золотая лампа освещала алтарь, и в темноте был еле различим вход в склеп. Карл преклонил колени.

— Молитесь, королева, молитесь! — сказал он Анне, к которой почти никогда не обращался на «ты», вопреки обычаю. — Этой ночью нам необходима божественная сила.

«О Боже! Что он замышляет и что здесь произойдет?» — подумала она.

Король молился вслух, отчаянно колотил себя в грудь, просил прощения за свои грехи и громкими криками призывал обожаемую Луизу, обещавшую прийти, но не явившуюся.

— Ничего! — добавил он со смирением. — Она появится, нужно подождать, еще не время.

В часовне совсем не было света; королева от страха не владела собой, зубы у нее стучали, в висках гудело, и этот гул отдавался в ушах. Наедине с безумцем в таком ужасном месте, где блуждают таинственные тени, была бы потрясена самая стойкая душа.

— О! — прошептала она. — Я умираю.

— Нет, вы не умрете, Анна! Луиза тоже не умерла: вы ее увидите и полюбите, и она вас полюбит, потому что вы добры. Потерпите еще немного, скоро пробьет час.

Королева не могла знать, что должно было случиться в этот страшный час, но она заранее дрожала: ее ожидало нечто ужасное.

Не осмеливаясь расспрашивать короля, она не решалась даже оглядеться; ее воображение рисовало чудовищные картины, и она закрывала глаза, чтобы их не видеть. Король продержал ее в таком положении более двух часов — ничего страшнее и представить себе невозможно. Большие часы, висевшие напротив нее в часовне, пробили время с грохотом, сотрясшим всю церковь; когда они отзвонили полночь, король подскочил как на пружине.

— Настало время! — воскликнул он и вышел в прихожую, чтобы позвать настоятеля и трех монахов, приглашенных им, — они ждали его.

Чтобы понять невообразимую сцену, разыгравшуюся далее, необходимо в нескольких словах объяснить, как устроены усыпальницы католических королей — без этого невозможно ничего объяснить.

Эскориал, как известно, дворец и монастырь одновременно, здесь живут монахи, призванные ухаживать за гробницами королевской семьи. Ничего общего с нашим Сен-Дени — здесь все по-другому.

Короли покоятся в склепах. В те времена склепов было еще немного, поскольку они появились лишь при Филиппе IV. В этот пантеон спускаются по довольно красивой лестнице, на середине которой находится дверь, а к ней ведут пять или шесть ступенек; за дверью — другая лестница, ведущая к усыпальницам. Здесь расположена длинная комната с большим окном напротив двери. Единственный предмет мебели там — большой вытянутый стол, поставленный посредине этой комнаты.

За ней находится другая, она напоминает библиотеку из-за полок, расставленных повсюду, но вместо книг на этих полках стоят гробы на подпорках, обитые бархатом и узорчатым шелком и заколоченные золотыми гвоздями. Это гробы королев, не имевших потомства, и усопших королевских детей. Королевы, подарившие короне наследников, покоятся в нижнем помещении пантеона, где видны роскошные усыпальницы.