Самый авторитетный из здешних разбойничьих предводителей уже прибыл в таверну, и я пошел к нему. Он встретил меня приветливо: выходит, наслышан. Отхлебнув предложенного пива, я отставил кружку подальше, намекая тем самым, что разговор предстоит серьезный, и сказал:

— Гонцы лихих в Ревское герцогство пойдут звериными тропами — не по тракту же. Скорее всего — через Чертово городище. А там где-то тоже сидят лихие, промышляющие на самом юге Оргоя. И если они примут предложение царя, то заявятся на Гари раньше, чем вы соберете достаточно сил. Вам придется звать кого-то еще, а тем временем сюда поспеют западные шайки. Неизвестно, сколько лихих на пути сюда с севера. Может кончиться тем, что вам придется сзывать к Гарям все банды Гинкмара. Не лучше ли решить проблему сразу, и без грандиозной битвы, в которой поляжет хрен знает сколько народа?

— Лучше, — ответил предводитель. — Но как?

— Надо узнать, что заставило лихих объединяться. Я считаю, тут не обошлось без происков кого-то из подземножителей. Знаешь историю создания расы проклятых? Это организовал демон Энай. Самого разного происхождения бедолаги, вынужденные раньше справляться со своими трудностями порознь, получили собственный язык и еще множество выгод. А демону с тех пор капает какая-то мана с каждого из них, независимо от того, поклоняются ему или нет. Просто как основателю расы. Ну и, конечно, многие проклятые ему поклоняются… Наверняка в случае с лихими намечается нечто похожее. Жизнь у них совсем не сладкая — оттого они и злые такие. Им что-то пообещали для облегчения существования, однако никакие преимущества не бывают абсолютными. Нам нужен хотя бы один пленник, чтобы узнать слабое место объединяющихся лихих, или их царя, или демона-покровителя. Предлагаю вот что: снарядить ложный обоз и направить его через Гари. Выглядеть он должен как обычный, но в повозках вместо товаров будут воины — сколько влезет. Лихие нападут — и неизбежно отступят, когда окажется, что противников гораздо больше, чем предполагалось. В суматохе мы захватим кого-то из отставших.

— Твой план был бы хорош, имей мы много бойцов. Сбежавшие говорили, что лихих около трехсот. Что если они не запаникуют и не побегут?

— Запаникуют. Потому что не нападут все. Те же сбежавшие утверждают, что в атаке на обоз Хромого участвовало меньше половины тех, кого они после видели в станах. Поставь себя на место командира всех шаек: ты послал бы на дело три сотни воинов, когда достаточно ста пятидесяти? Слишком большим числом засадные будут только мешать друг другу.

— Да, однако лишние могут стоять неподалеку в резерве.

— Чересчур ты высокого о лихих мнения! Будь они способны к сколько-нибудь сложным стратегиям, то и занятие себе подобрали бы прибыльнее, чем тупые налеты на торговцев с последующим геноцидом. Они даже не пытаются узнать заранее, что везет тот или иной обоз. Кто пойдет к ним в осведомители? И зачем? Чтоб через два или три месяца ему глотку ради потехи перерезали? Из-за того же самого у лихих нет каналов сбыта награбленного, и они постоянно бросают на дорогах полные добра повозки, если товары оказываются лично им не нужны. Может, этот их царь как-то поправит положение — в будущем, если ему время дать. А пока нам нечего бояться. Где-то на самой границе Гарей сидят их дозорные. Завидев наш обоз, они доложат о его составе, и можешь быть уверен, что лишние лихие преспокойно останутся в станах. Главное, повозок собрать больше, чем было у Хромого. И сопровождающих тоже должно быть больше. Чтобы мрази подумали, будто контрабандисты решили обезопасить себя лишь таким образом.

Предводитель надолго задумался, кивнул, и мы вышли во двор. Возле тележной мастерской, как и в любой таверне, стояло с десяток новых повозок: на случай, если у очередного каравана какие-то транспортные средства внезапно придут в такую негодность, что ремонт потребует слишком много времени, и проще будет их заменить.