Она выпрямилась и затаила дыхание. Никто ей не нужен, тем более Эдам.

— Эмбер, открой. Я слышу, что ты плачешь. Что случилось?

— Ничего. Уходи.

— Нет, — он снова застучал. — Открой. Я не уйду.

Эмбер поднялась, высморкалась и вытерла глаза. Открыв дверь, она сказала:

— Со мной все в порядке. Уходи.

Эдам толкнул дверь и, войдя в квартиру, протянул к Эмбер руки и обнял ее.

— Что стряслось, солнышко? — сочувственно спросил он, чем вызвал новый приступ рыданий.

Какое облегчение, что она может приникнуть к нему и чувствовать, как он нежно гладит ее по спине здоровой рукой! Эмбер уткнулась лицом в грудь Эдама, пытаясь найти спасение от боли и печали.

Наконец ее слезы иссякли. Прижавшись щекой к широкой груди, она слышала размеренное биение его сердца. Теплота, исходившая от Эдама, обволакивала ее, нежное прикосновение облегчало страдание.

— Что случилось? — повторил он свой вопрос.

— Ничего. — Эмбер не хотела поднимать голову и встречаться с ним глазами. Она, чувствовала себя идиоткой. И к тому же, совершенно измученной. — Просто на меня накатило.

— Что?

— Одиночество, неизбежная перспектива воспитывать ребенка без отца. Какая счастливица моя мать!

— Разве это плохо?

— Нет, конечно. Я рада за нее. Но чувствую себя несчастной.

— С этим я не согласен. — Эдам положил руки ей на плечи и заглянул в лицо. — Я знаю, что ты тоскуешь по мужу, но ты уже начала двигаться дальше — пусть и без спешки.

Эмбер кивнула.

— Умойся, и пойдем погулять. Свежий воздух творит чудеса, — сказал он, подталкивая ее к ванной.

— Тебе не нужно оставаться. Я в порядке.

— Я не люблю гулять в одиночестве.

— Неправда, — возразила она. — Когда ты тренировался, с тобой никого не было.

— Так то тренировка.

— Я уже ходила в парк.

— Погуляем по пляжу.

Эмбер вошла в ванную. Увидев опухшие глаза и красные пятна на лице, она ужаснулась. Удивительно, что Эдам не только не сбежал, испугавшись ее вида, но даже пригласил прогуляться.

Десять минут спустя она уже сидела в небольшом спортивном автомобиле с поднятым верхом.

— У моего отчима такая машина, и мне кажется, что маме она нравится больше, чем Мэтту, — сказала Эмбер, пристегиваясь.

Солнце было невыносимо ярким, и она надела очки. Эдам вывел машину из узкого гаража, и они поехали к океану.

На месте парковки стояло всего несколько машин. В будние дни на побережье было безлюдно. С океана тянуло свежим прохладным ветерком. Под ногами хрустел песок. Волны, разбиваясь о берег, с шипеньем откатывались назад, оставляя на влажном песке солнечные блестки.

Они шли молча. Слушая рокот прибоя и пронзительные крики чаек, Эмбер чувствовала, что успокаивается. Океан заряжал ее бодростью. Несколько отчаянных пловцов плавали в холодной воде, и ветер доносил их восклицания и смех.

Она споткнулась, и Эдам быстро схватил ее за руку. Прикосновение его теплых пальцев отозвалось даже в пальцах на ногах, сердце бешено заколотилось, и ее наполнило острое ощущение разгорающегося желания. Она осторожно высвободила руку.

— Как здесь чудесно, — сказала Эмбер, делая небольшой шаг в сторону. — Я люблю океан. Когда я была ребенком, мама часто привозила меня сюда.

— Я тоже люблю его. Впервые, я увидел океан, когда приехал в Сан-Франциско семь лет назад. Я бродил по пляжу, не в силах оторвать взгляд от воды. Иногда я сожалею о том, что мы не можем использовать ее для тушения пожаров.

— Большой брандспойт прямо из океана, — сказала Эмбер.

— Ага, чертовски эффективный способ борьбы с огнем.