Джоанна закрыла глаза. Как он может быть таким бесчувственным?

Она повесила трубку и пошла в ванную, чтобы умыться. В зеркале отразилось изможденное лицо женщины, утратившей одухотворенность и просветленность материнского чувства. А Люд даже не спросил, кто должен был у них родиться: мальчик или девочка.

Люд повесил трубку и вытер со лба испарину тыльной стороной ладони. Он находился во власти нескольких чувств одновременно. Теперь он не станет отцом. По крайней мере в ближайшее время. Он стыдился того, что испытывал глубокое облегчение по этому поводу. С другой стороны, он всерьез тревожился за Джоанну, которая должна была лишиться почки. Хотя он планировал вернуться в Нью-Йорк через пару дней, ему вдруг захотелось задержаться. Люд не находил в себе сил оказаться лицом к лицу со всеми этими проблемами. Он не выносил болезней, больниц и тому подобного.

Люд помнил, как его отец медленно и долго умирал от цирроза печени. Он похудел и осунулся до неузнаваемости, и Люд с трудом мог общаться с ним. Мать была в это время на Гавайях с третьим мужем. А он, как единственный близкий родственник, должен был выяснять отношения с врачами, медсестрами, а заодно и с отцом, который перед смертью стал сварливым и капризным не в меру и сам навлекал на свою голову беды – точно так же, как и Надин, вечно ищущая приключений и вовлекающая в свои проблемы окружающих, прежде всего Джоанну.

Ладно, надо перестать думать об этом и вплотную заняться продажей фильма. В конце концов, это лучшее, что он может сделать для сестер-близнецов в данный момент.

Надин проснулась и с удивлением обнаружила, что до сих пор жива.

– Чувствуете себя получше? – с улыбкой спросила медсестра Робинсон.

– Да, – неуверенно отозвалась Надин. – А что случилось?

Медсестра в подробностях рассказала ей о перитональном диализе. Увидев появившуюся в дверях Джоанну, она удалилась, оставив сестер вдвоем.

– Джоанна, мне приснился странный сон. Как будто ты пришла сюда среди ночи, и мы говорили о маме.

– Это было наяву.

Надин с минуту изучала бледное лицо сестры и вдруг спросила:

– Ты потеряла ребенка?

Джоанна кивнула.

– О, Джен. Это из-за меня, из-за того, что…

– Нет, – возразила та. – Ты же знаешь, я никогда не носила ребенка так долго. – Джоанна решила скрыть правду от сестры, которая и без того чувствовала себя перед ней виноватой.

– В любом случае, – Джоанна заставила себя улыбнуться, – мы и так здесь всех переполошили. Операция назначена на завтра.

На лице Надин отразился ужас. Джоанна, взяв ее руки в свои, поцеловала сестру в лоб.

– Не стоит волноваться, дорогая. Мы будем там вместе и обязательно справимся, как справлялись всегда, когда брались за что-то на пару.

Надин поморщилась и отвернулась к стене.

– Ей нужен отдых, – заявила медсестра, выдворяя Джоанну.

Джоанна, отправившаяся на поиски доктора Мака, выяснила, что он в хирургическом отделении и пробудет там весь день.

– Пожалуйста, попросите его зайти ко мне прежде, чем он будет говорить с сестрой. Это очень важно, – попросила она.

Джоанну переводили в отдельную палату для подготовки к операции. Она решила позвонить Уинни, пока ждала.

– Я оценила твой поступок. Ты прекрасный, великодушный человек. Я всегда любила тебя и знала, что могу рассчитывать на твою помощь в любой ситуации.

– Я ведь просил доктора Мака ничего тебе не говорить. – Уинни покраснел от смущения, радуясь, что Джоанна его не видит. – Жаль, почка не подошла.