Томми тяжело дышал, его щеки ярко пылали огнем желания. Он сжал ладонями ее грудь.

Надин расстегнула лифчик и подалась к нему сильнее, лаская его массивные плечи и спину, а затем поясницу и ягодицы.

Томми взревел, как раненый бык, подхватил ее на руки и, бросив на кровать, стал срывать с нее трусики.

Надин свела бедра и как бы нечаянно коснулась его плоти рукой.

– О, малышка… – простонал он, закатив глаза.

Неожиданно она вывернулась из-под него, вскочила с кровати и схватила в охапку одежду.

– Все будет после того, как ты прокатишь меня на вертолете, – пообещала она.

Томми не сразу пришел в себя и несколько минут пластом пролежал на кровати, после чего сел и растерянно вымолвил:

– Но если мы полетим сейчас… то опоздаем. Пока мы вернемся и все такое… то есть я хочу сказать, что в три тридцать я должен быть на съемочной площадке.

– Мы успеем.

Натягивая джинсы, Надин чувствовала на себе жадный взгляд Томми и поэтому сладострастно поглаживала себя по животу и бедрам. А прежде чем застегнуть лифчик, она намеренно провела кончиками пальцев по коричневатым соскам, отчего глаза Томми подернулись влажной пеленой. Он сходил с ума от вожделения и готов был на что угодно, чтобы добиться ее. В этот момент музыкальную программу прервал прогноз погоды.

– Слышишь? Обещают снежную бурю. Надо сказать мистеру Хейли. Наверное, он решит отложить съемки сцены в вертолете до завтра.

– Ты ведь не боишься? Я не думаю, что в середине апреля действительно может быть снежная буря.

– Еще как может! Здесь бывают такие ураганы, о которых ты никогда даже и не слышала, – попытался возразить Томми, но Надин прервала его поцелуем.

Как непослушные дети, затеявшие шалость, они тайком выбрались на улицу и побежали к вертолету, взявшись за руки.

Томми запустил двигатель. Надин, восхищенно затаив дыхание, видела в иллюминатор, как хвост вертолета медленно приподнялся и машина взмыла над верхушками деревьев. Она наслаждалась свободой и плавным движением тяжелой машины.

– Эй, Томми, как насчет травки? – спросила она, доставая из сумочки сигарету и прикуривая ее. – Отличная травка, гавайская.

– Не могу, – громко ответил он, стараясь перекричать рокот двигателя. – Так я не смогу сосредоточиться.

– Брось, затянись хоть раз! Увидишь, как хорошо тебе сразу станет. – Она протянула к губам Томми сигарету, опершись рукой на его колено и погладила, словно невзначай коснувшись паха.

Томми задохнулся от восторга, и Надин, пользуясь этим, вложила ему в рот сигарету и заставила глубоко затянуться.

Они курили одну сигарету на двоих. Надин не переставала дразнить его. Ей нравилось видеть, как силится он справиться одновременно с управлением машиной и собственной эрекцией. Власть, которой она обладала над Томми, приводила ее в состояние эйфории. У нее кружилась голова от восторга, когда она смотрела вниз. Как прекрасно было парить среди облаков над холмами! Иногда у нее возникало ощущение, что она взмыла в небеса сама по себе, без помощи вертолета.

Надин видела профиль Томми, и внезапно отчаянная мысль пришла ей в голову: что, если расстегнуть ему джинсы и…

Вдруг лицо Томми окаменело, он стал пристально всматриваться в большое белое облако, появившееся прямо у них по курсу.

– Не волнуйся, любовь моя, – прошептала она ему в ухо, нежно теребя мочку губами. – Сейчас мы скроемся в волшебном облаке, и никто нас не увидит.