Она заснула только около четырех часов утра. Когда же солнечные лучи разбудили ее, Керри-Энн ощутила себя настолько измученной и разбитой, что не смогла бы выбраться из постели, даже если бы дом загорелся с четырех сторон одновременно. Кроме того, ее мучило ощущение похмелья, как после бурной вечеринки накануне. Она со стоном сунула голову под подушку и зажмурилась.

Линдсей, которая только что вернулась после утренней пробежки, хватило одного взгляда на сестру, чтобы безапелляционно заявить:

— Сегодня ты останешься дома.

Керри-Энн чувствовала себя слишком слабой, чтобы протестовать. Она вновь провалилась в сон. Проснувшись через несколько часов, она обнаружила, что комнату заливают солнечные лучи, сверкающими зайчиками дробящиеся на оконных стеклах. Выглянув наружу, Керри-Энн увидела клочья голубого неба — вчерашний туман окончательно рассеялся. Она зевнула, потянулась и сбросила одеяло, отчего одна из кошек, пристроившаяся в его складках, с жалобным мяуканьем спрыгнула на пол. Керри-Энн направилась в кухню, чтобы приготовить себе кофе, когда раздался стук в дверь.

В их глуши к ним нечасто заглядывали незваные гости. Она вспомнила рассказы Линдсей о мошенниках, которые пытались обманом выдворить ее с участка, и занервничала, решив, что это может быть один из них. Но установить это можно было только одним способом…

Она осторожно приоткрыла дверь и выглянула наружу. Но это оказался всего лишь Олли, одетый в потертые джинсы и столь же потрепанную футболку с надписью «Харлей-Дэвидсон» на груди. В руках у него был пакет с логотипом книжного кафе. Он стоял перед порогом и смущенно смотрел на нее.

— Я тебя разбудил? — поинтересовался он.

— Нет, но ты явно выбрал не самый удачный момент, чтобы зайти в гости. Я, наверное, на черта похожа. — Она провела рукой по спутанным волосам. Помимо трусиков, на ней ничего не было, если не считать старой футболки Иеремии, да и та едва доходила ей до талии.

— Ну, только не для меня, — с чувством произнес он. Она заметила, что ему стоит больших усилий не опускать взгляд. Олли сунул ей в руки пакет. — Я привез тебе булочки. С черникой, твои любимые. Ты ведь еще не завтракала, я надеюсь?

— Я даже не успела выпить свой утренний кофе. — Она распахнула дверь, чтобы впустить его, после чего, зевая во весь рот, направилась в кухню. — Присоединишься? — спросила она, протягивая руку к чайнику. Керри-Энн, пожалуй, предпочла бы побыть одна, но Олли она была рада видеть.

— Нет, спасибо, — отказался он. — Собственно, сейчас у меня обеденный перерыв, так что я решил заглянуть, чтобы узнать, как у тебя дела.

— Уже так поздно? — Она, прищурившись, посмотрела на часы над плитой и застонала. Половина первого! — Уже не помню, когда последний раз спала до обеда. — Воспоминания о той поре, когда она принимала наркотики и время теряло всякое значение, а дни, сливаясь, тянулись унылой чередой, накатили на нее, подобно грязной волне.

— Наверное, тебе нужно было выспаться.

— Это Линдсей тебе сказала? — Рука у нее дрожала, когда она наливала себе кофе.

Он кивнул, и его беззаботная улыбка растаяла, лицо выражало сочувствие.

— Мне очень жаль. Знаешь, я хотел бы быть там, с тобой. Я бы точно поехал, если бы можно было обойтись без меня в магазине.

— Какая теперь разница? Ты все равно ничем не смог бы помочь.

— Что именно там стряслось?

— Я облажалась по полной программе.

Он подошел к ней сзади и обнял. На какое-то мгновение она замерла, вспомнив о своей сестре, но его руки были такими сильными и надежными, что она расслабилась и прильнула к нему.