«Товарищи» начали подниматься.

– Не всё. Плюхнитесь назад. Как закажете одежку, наймите извозчика и доберитесь до Литовского замка. Казармы Литовского мушкетерского полка бывшие. Я это здание купил. Подыщите для себя там комнату с печкой, где ремонт уже сделан. Там будете и жить, и работать.

– Так, вашество…

– Денег я дам на мебель, дрова и посуду, и наймите кухарку себе, если надо.

– Так, вашество…

– А производить ваша артель будет вот такие штуки, – Брехт показал чертеж и эскиз пера. – Это замена гусиному перу. Макаешь в чернила и пишешь, ничего затачивать не надо, только после письма кусочком ткани протер, чтобы не ржавело. Делать будем из шведского железа. Нужно, чтобы железо гнулось чутка, но и не ломалось при нажатии, пружинило.

– Пружело? – вытянул к нему ухо Каспер. А хвастал, что в совершенстве владеет великим и могучим. Или сейчас еще такого слова не существует? Да нет. Есть же в часах пружинки и в замке на ружьях. Стоп. Надо будет им учителя нанять. Пусть русский письменный и устный обоим подтянет.

– Как хорошая шпага, нужно чтобы железо сгибалось, а потом принимало прежний вид. Будем, как и шпаги, специальными методами термообработки делать наши перья вот такими пружинными. Я знаю как. Это как рессора на карете.

– Понятно, – кивнули оба синхронно.

А вот Брехту не очень понятно. Как, например, такой тонкий лист железа без вальцов изготовить? А вальцы как без специальных жаропрочных сталей?

– Сейчас уже делают матрицу и пуансон. В Англию я заказал паровик. Ваша задача изготовить пресс или молот, а лучше и молот, и пресс. Нужно и медленно давить, и быстро бить. Привод будет от паровика. Посмотрите помещения, прикиньте, что нужно купить. Да, в этом же здании будет работать и часовой завод. Скоро приедут часовщики из Европы, и чеканщики и ювелиры из Дербента. Я не знаю, как делают шестеренки для часов. Можно ли и их штамповать? Но когда будете прикидывать, какое нужно оборудование, то часовщиков имейте в виду.

Проводив, или все-таки выпроводив, пацанов, Петр Христианович глянул в окно, посмотреть, как ребята ловят извозчика. Чуть волновался за них, выдал им на все про все по сто пятьдесят рублей ассигнациями, а один из них – беглый холоп, второй – иностранец. Загребут в кутузку еще. Кутузка – это от фамилии Кутузов. Будет тут один деятель в будущем улучшать содержание заключенных. Не этот Кутузов, другой. Обер-полицмейстер Санкт-Петербурга Павел Васильевич Голенищев-Кутузов. Но это лет через тридцать.

Из окна глянул и понял, что до пяти вечера еще куча времени, а дождь прекратился, вполне можно пройтись по оружейным магазинам. И шведское железо посмотреть, и, вообще, штуцера прикупить.

«В уездном городе N было так много парикмахерских заведений и бюро похоронных процессий, что, казалось, жители города рождаются лишь затем, чтобы побриться, остричься, освежить голову вежеталем и сразу же умереть». Правы классики. Шел Петр Христианович по улице Галерной и смотрел на вывески. Парикмахерская, Похоронная контора. Рядом, всего в двадцати метрах, еще одна похоронная контора. Гроб новенький, желтым деревом сияющий, прислонен к стене дома прямо под вывеской. Магазин с вежеталем этим из самого Парижу. Ага, вот и оружейный магазин. Оказывается, Петербург ушел дальше уездного города N, здесь еще и пистолеты с ружьями продавались, чтобы побрившегося господина быстрее пристрелили. Не фиг. Зажился. Так на вывеске и написано на французском: «Лучшие дуэльные пары». А ведь дуэли запрещены.

В магазине было шумно и многолюдно. Два молодых человека это все создавали. Ругались, кричали, руками махали, бегали по магазину. Создавалось впечатление, что в нем толпа студентов, а не два хлюпика.