Мария, Екатерина, Ольга и Николай Палкин сидели рядком на оттоманке и с открытыми ртами слушали повествования графа фон Витгенштейна. Когда же он дошел до ранения Ваньки-младшего, то прямо руками закрыли лица, и только самая старшая тринадцатилетняя Екатерина осмелилась спросить, перебив рассказчика:

– И что же с мальчиком? С Ванечкой?

– С Ивашкой? – выбитый из возвышенного штиля не сразу переключился Брехт. – У меня в деревне… – Он оглядел открывших вновь рты детей, да и взрослых, всяких императоров с императрицами, снизил голос до шипящего шепота: – У меня в деревне есть ведьма.

– Ох, Петр Христианович! – всплеснула руками Мария Федоровна.

– Самая настоящая Баба-яга с бородавками и избушкой на курьих ножках.

– В самом деле? – Александр насупил брови.

– Конечно, государь. Разве я могу врать императору? Так вот, она мне дала с собой много всяких мазей и настоек. Вылечили Ивашке ногу, а мне плечо, зажило всё.

– Необычный вы человек, граф… Ах да-а, ваше высочество, – хохотнул из другого угла вернувшийся Константин. – Давайте же дальше, на самом интересном остановились.

– …И генерал-майор Попов проводил нас до Царицына, – закончил почти через час свои дозволенные речи Петр Христианович.

– А вы знаете, Петр Христианович, я согласен с вашим титулом, владейте. Только «хан» – как-то коробит немного. Давайте-ка я, после коронации, одним из первых указов пожалую вам титул – «князь Дербентский». Заслужили. Ну, а сейчас напишу указ о награждении вас орденом Святого апостола Андрея Первозванного. Это заодно делает вас генерал-лейтенантом и кавалером орденов Анны первой степени и Святого Александра Невского. Поздравляю вас, князь.

– Сашенька, а я награжу жену нашего героя орденом Екатерины. Малым крестом. Будет отныне ваша Антуанетта Станиславовна «кавалерственной дамой». Натерпелась, вечно вас на подвиги благословляя. И Ванечку чтобы завтра взяли на коронацию.

– А Ванечку?! Наградить? – пискнула Екатерина.

Глава 5

Событие двенадцатое

Главным изобретением человечества до сих пор остается палка, из-под которой оно работает.

Уезжая весной из Студенцов на Кавказ, Петр Христианович управляющего своего нового, немца Иоганна Бауэра, ну, который племянник Карла Генриховича Бауэра, что рулил хозяйством соседа секунд-майора Курдюмова, настропалил, чтобы тот в купленном им в Москве сельхозмагазине «Шмидт и сын» порядок навел. Магазин находился в самом конце Пречистенского бульвара. Почти на набережной. Брехт точно это помнил. И, как магазин выглядел, помнил. Здание двухэтажное с цокольным каменным этажом и деревянным верхним под деревянной крышей. Сейчас проехал весь Пречистенский бульвар и не нашел своего дома.

Брехт доехал до самой набережной и остановил коня. Хрень. Что-то пошло не так. Этот Шмидт вместе с семьей в Баварию и дом перетащил? Нет, немцы, конечно, народ рачительный и даже скупердяйский, но проданный дом утараканить в Фатерлянд не могли. Ну, и не волшебник же герр Шмидт. Потому Петр Христианович развернул аргамака, выданного ему Махмудом Мударом в аренду, и порысил в обратном направлении, вглядываясь внимательно в дома. Нашел пропажу. Что можно сказать? А сказать можно, что Иоганн Бауэр перевыполнил его поручение. Целый особняк у него получился. Дом побелили. Нет, не так. Второй этаж обшили поверх черных бревен доской, присобачили поверх мезонин и все это побелили. Густо так, что досок и не видно почти. Чуть ли не трехэтажный дом стоит.