|
Притягивала взгляд. Даже не красотой. Так себе красота. Старинностью вещица брала. Диадема была отлита из золота и довольно посредственно обработана, не было шлифованных плоскостей, которые и придают золоту шарм. И вставки из зеленых камней были обработаны в виде кабошонов. То есть не умели еще делать грани на драгоценных камнях, когда изготавливали шедевр сей. Диадема могла принадлежать даже скифам. Веяло от нее древностью. Но никого скифами не удивить. Нужны римские императрицы. Кто там на слуху? Какая-то Феодора была? Стоять, бояться. А как ту тетку звали, которая христианство насаждала? Которая святые реликвии нашла? Святая Елена. Всё! Пусть это будет диадема святой Елены – матери императора Константина. Кто сможет опровергнуть, она же из Азии родом?! На какой-то иконе Брехт ее видел в такой же трехзубой диадеме.
– Вот взгляните, хазретлери, – ткнул пальцем в кубок Салим-эфенди, – у нас говорят, что это кубок самого царя Дария. – Ну, н-да! – А вообще, смотрится эта вещь еще древней, чем диадема. Видно, что литье хреновенькое, с раковинами, от шлака оставшимися, которые обработка до конца удалить не смогла. Дорого опять не смотрится, нет шлифованных плоскостей. И камни какие-то тусклые, даже не все драгоценные, бирюза в основном. Но если объявить, что это кубок самого царя Дария, то просто название перевешивает любую красоту. Ни у одного европейского монарха ничего такого нет. Не терновый венец и не Крест Господень, но не менее круто. – Еще матери Александра нужно что-то подобрать. Салим Эфенди почесал репу. – Драгоценности есть, но они мелкие. Кольца, серьги, броши. А, вот, эфенди хазретлери, вот кубок с острова Мурано в золотой окантовке. – Вот! То, что нужно, – Брехт бережно поднял кубок из красного стекла в обрамлении красноватого-червонного золота со вставками из рубинов. Тоже обработанных в виде кабошонов. Пафосная вещь. – Хазретлери доволен? – склонился казначей. – Если в Дербенте есть ордена, то тебе нужно самый большой выдать. – Есть. В Дербенте все есть. В маленьком Дербенте нашли подарки императору, и эти подарки не стыдно подарить. Такие себе ни один король позволить не может. Вещь! А этот трусливый жмот – хан кубинский, прислал четыре свертка материи. Два разных шелка, ну, да один в пурпур крашен, скорее всего, в настоящий пурпур, из ракушек который делают, второй голубой. Тоже яркий. И два куска парчи, одна почти вся из золота, вторая золото с серебром. Смотрится неплохо, но ведь он не тетке какой подарок на день ангела делает, а императору всероссийскому на коронацию. Скупердяй. Ладно, вернемся, посчитаемся. – Вашество, вставайте, подплываем, – тряс его Ивашка. – Отставить, кадет. Не вашество сейчас я никакое. Обращайся, как положено: «Ваше высочество»!
Глава 3
Событие шестое
Не застегнуть ширинку – это забывчивость. Склероз – это не расстегнуть! Дельта Волги – это сплошные заросли тростника, тысячи гектаров тростника. Как-то давно читал Брехт про фабрику картона, что построили в СССР где-то на Волге в расчете на дешевое сырье – огромные плантации тростника. Тростник выпилили и вскоре он кончился. Пример неправильного понимания природных процессов. Наверное, тростнику нужно осеменяться, а если все вырубить, то что будет семена давать? Вот сейчас по одному из рукавов дельты корабль подходил к астраханской крепости среди просто моря этого тростника. Сейчас смысл крепости здесь непонятен. Теперь сюда с моря, да и с суши никто не полезет, отодвинули границы, а значит, и содержание здесь гарнизона – это просто пустая трата денег. Другое дело, если здесь организовать учебный центр для будущих моряков. |
