Черт, что с ним происходит? Ревность не в его натуре. Так же как и стремление безраздельно кем-то владеть. Тем не менее сейчас он чувствовал и то, и другое. Надо попытаться обуздать себя. Марго не их тех, кто мирится с такими недостатками.

     — Дела пошли, — радовался между тем Вестон. — Похоже, она его крепко зацепила. Этот итальянец болтается, как рыба на крючке, готовый скорее умереть, чем с него сорваться. — Он захихикал, довольный придуманным сравнением.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

     Брюс терпел столько, сколько мог. Все это время он успокаивал себя, словно разговаривал с другом. Что за детские переживания, в самом деле! И он, и Марго, и Джованни вполне взрослые люди и поступать могут соответственно.

     А дело в том, что он отчаянно не хочет, чтобы Марго находилась в объятиях этого Джованни, будь то для танцев или для чего другого. Брюс хотел заключить ее в свои объятия. И только в свои!

     У Джованни Марчелло — обаяние жгучего брюнета, медоточивый голос, кроме того, Брюс неоднократно слышал в конторе, что и денег у него невпроворот. Сочетание блестящее. Сочетание, предполагающее свободный доступ ко всем мыслимым земным благам и развлечениям.

     Брюс опасался, что для Джованни Марго проходит как раз по этой статье, статье развлечений. И что хуже всего, ее может это устраивать.

     Рисковать не стоит.

     Оставив Вестона, Брюс пересек зал и рывком остановил увлекшегося иностранца.

     Неожиданно грубо вырванный из нирваны, в которую он позволил себе погрузиться, прижавшись к прелестной даме, тот недоуменно оглянулся.

     — О, но мы даже не закончили этот танец, — запротестовал он, видя, что Брюс пытается заменить его. Джованни не собирался выпускать Марго из своих объятий.

     — Весь смысл заключается в смене партнеров, — сказал Брюс.

     — Разве существуют такие правила? — Не прерывая танец, Джованни обратился к Марго за разъяснениями.

     Но ответил ему Брюс.

     — Никаких особенных правил не установлено, пара может танцевать, пока танцуется. Кроме правила, что место надо уступить хозяину. — Он выжидательно поглядел на Джованни.

     Мотая головой, не в силах разобраться в изложенных скороговоркой объяснениях, тот наконец сдался.

     — Этот ваш язык, я что-то не совсем понимаю. — Джованни улыбнулся. Брюс ответил ему улыбкой, похожей на оскал. Джованни увидел то, что ему требовалось увидеть. — Но чувства, они одинаковы у всех. Я склоняюсь перед ними, мистер Рид. — Кивнув головой, Джованни ретировался.

     Марго легко скользнула в объятия Брюса, и удовлетворенно вздохнув, положила голову ему на грудь. Ей только показалось или действительно его сердце бьется сильнее, чем обычно? Из-за нее?

     Ее пронизала дрожь.

     — Хорошо, все идет превосходно, — пробормотала она.

     Брюс нежно прижал ее к себе. Он мог поклясться, что, зарывшись лицом в его грудь, она улыбается. По крайней мере одному из них весело.

     Марго подняла голову. И увидала то же, что и Джованни за минуту до этого. Брюс ревновал. Действительно ревновал. Ее самолюбие было польщено.

     — Разве цель приема не в этом? — тихо спросила она. — Заставить Джованни расслабиться, потерять бдительность, чтобы подсунуть бумагу, на которой должна стоять его подпись?

     — Да, но.