Теперь Люси считала иначе. После того как план побега раскрыли, она была унижена и жалела о содеянном, осознав все последствия своего поступка. Слава богу, что не разразился скандал. Хоть в этом ей повезло. Несмотря на то что вскоре поползли слухи о том, что она сбежала с мистером Моррисоном, все же утверждали, что Люси была водворена домой в целости и сохранности и честь ее не пострадала. Пусть ее считали глупой импульсивной девчонкой, но, по крайней мере, она не приобрела репутацию распутницы. Вероятно, ее поступок мог бы иметь более серьезные последствия, если бы на семью не обрушилась смерть сестры. Тогда ни Люси, ни отцу было не до злых языков. Однако миссис Квинс не давала ей забыть о содеянном. Почувствовав антипатию Люси к имени Джонас Моррисон, она часто и с удовольствием его упоминала. Когда мистер Олсон начал проявлять интерес к Люси, миссис Квинс с наслаждением сравнивала его с восхитительным Джонасом Моррисоном. Однако поддразнивания прекратились, как только выяснилось, что у мистера Олсона серьезные намеренья, поскольку миссис Квинс столь же сильно хотела, чтобы Люси поскорее покинула дом, сколь Люси желала уйти.

Миссис Квинс поправила осанку сидящей перед зеркалом Люси, отступила чуть назад и с задумчивым видом, приложив палец к уголку рта, критически изучала то, что видела перед собой.

— Я боялась, что ты будешь выглядеть как блудница, что часто случается в подобных случаях. К счастью, я в основном ошибалась.

* * *

Будучи человеком, который ценил пунктуальность как важнейшее из достоинств, мистер Олсон прибыл ровно в назначенный час и, переступив порог гостиной, неуклюже поклонился Люси. Затем повернулся к миссис Квинс, собираясь что-то сказать ей, но передумал. Он не понимал, какое положение в этом доме занимает миссис Квинс, и решил, что лучше будет вовсе не обращать на нее внимания. Во время возникшей неловкой паузы его глаза на несколько секунд задержались на Люси, в особенности, как ей показалось, на области декольте. Однако после этого взгляд мистера Олсона больше не возвращался, чтобы полюбоваться тем, что в скором времени должно было принадлежать ему. Незачем было вновь оценивать товар, когда его качество уже установлено.

Платье мистера Олсона, как и его манеры, было простым и без претензий. Одет он был в коричневый сюртук немного старомодного покроя, однако не был вовсе чужд чувству моды, поскольку надел брюки, а не бриджи, а вокруг шеи небрежно повязал голубой шейный платок. Редкие каштановые волосы его были длинноваты и зачесаны вперед, как того требовала мода. Глубоко посаженные глаза смотрели пристально, и некоторые женщины находили это привлекательным, однако Люси было от его взгляда как-то не по себе.

После приглашения мистер Олсон сел, держа спину чрезвычайно прямо. Люси заметила, что необычайно внимательна сегодня. Она словно впервые увидела мистера Олсона отчетливо. Его неловкую манеру держать себя, механическую походку, оценивающий взгляд из-под полуприкрытых век и, конечно же, возраст — тридцать пять лет. От него исходил легкий и довольно приятный запах опилок и табака. Люси сто раз повторяла себе, что быть его женой не так уж и противно. Когда-то она почти поверила в это, но сейчас засомневалась.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Люси изо всех сил старалась поддерживать любезную беседу. Она поинтересовалась его самочувствием, и мистер Олсон заверил, что чувствует себя отлично. Она спросила, как идут дела на фабрике, и выяснила, что дела идут хорошо. Люси справилась о здоровье его матушки, и он напомнил, что его матушка скончалась несколько лет тому назад.