— А если взять стул из сада, это будет легко сделать?

— Вероятно. Я как-то не думал.

— Значит, даже если ключ находился у Амоса, то машину вывести все равно можно?

— Я ни разу не лазил через окно и не выводил машину. Если вы именно на это намекаете…

— Вам знаком гараж мисс Белл?

— Я в нем был один или два раза.

— Он выходит на овраг в парке, не так ли?

— Да.

— Вам знакома мастерская в гараже?

— Никогда в ней не был.

— Но вы знаете, что она там хранит лестницу?

— Знаю, что у нее есть лестница. Но не знаю, где она ее хранит.

Вот так или примерно так его допрашивали несколько часов. В какой-то момент во время этого долгого допроса они ввели Пэррота. Он зашел под каким-то предлогом, внимательно осмотрел Джима и вышел. Джим ничего не заметил.

К полуночи стало ясно, что он устал, напряжение начало сказываться и на прокуроре. Была теплая весенняя ночь. Люди, которые входили и выходили из комнаты, сняли пиджаки, а Джим продолжал сидеть на своем жестком стуле, все такой же аккуратный и опрятный, и все так же продолжал сопротивляться.

— Так вы отказываетесь рассказать о своих действиях в период с семи до десяти тридцати вечера восемнадцатого апреля?

— При необходимости я это сделаю. Не раньше.

— Какие у вас были отношения с Сарой Гиттингс?

— Отношения? Я был с ней знаком, конечно. Знаком много лет.

— Она могла обратиться к вам, если бы попала в беду?

— Да, может быть.

— Значит, ее письмо к вам не было чем-то необычным?

— Я никогда не получал от нее писем. Зачем ей было писать? Она могла прийти ко мне в любое время.

— У нас есть абсолютные доказательства того, что она вам писала. И мы считаем, что вы получили это письмо.

— Вы не можете это доказать.

— Наверное, нет. Но будь я проклят, если не приложу к этому все силы. Кто договорился о встрече с Сарой Гиттингс в тот вечер, когда ее убили? О встрече для того, чтобы своими глазами увидеть копию завещания Говарда Сомерса, которую эта Гюнтер изъяла из архива? Сара Гиттингс не вернулась живой с этой встречи, а копия в тот же вечер исчезла.

— Чем мне мешала эта женщина? Или копия? Все равно есть вторая, в сейфе в Нью-Йорке.

— Вы были знакомы с Флоренс Гюнтер?

— Нет.

— Когда-нибудь встречались с ней?

— Никогда.

— И вы никогда не ждали ее в машине на Халкетт-стрит возле овощной палатки?

— Абсолютно точно — нет.

И если два первых ответа прозвучали, возможно, не очень убедительно, то последний был совершенно тверд.

Но жара и напряжение уже сказывались на обоих. Длящийся уже несколько часов допрос раздражал Джима. Его запас сигар иссяк, но никто ему ничего не предложил. Он попросил воды, которую принесли не скоро.

В довершение всех тягот ему сообщили, что Говард Сомерс был отравлен. Джим едва не упал со стула, но если они и надеялись измором довести его до признания, то были разочарованы. Он все еще боролся. Но сказал странную фразу:

— Почему вы думаете, что его отравили? Почему уверены, что он не принял яд сам?

— Я не отвечаю на вопросы. Я их задаю.

Джим уже сердился, но собрал свои силы для последней попытки:

— Я не ездил в Нью-Йорк к Говарду Сомерсу в ту ночь, когда он умер. Кто-то воспользовался моим именем, вот и все. Чем больше я думаю об этом деле — а Бог свидетель, что ни о чем другом я сейчас не думаю, — тем больше убеждаюсь, что предпринимается явная попытка переложить всю вину на меня.