Хатч закрыла глаза.

– Черт, – выругалась она, не в состоянии остановить слезы. Странно, но она чувствовала себя почему-то в полной безопасности на своем капитанском мостике, как будто долгое падение остановилось. Она с удовольствием ощущала мягкую кожу кресла, наслаждалась зеленым светом лампочек приборов и жужжанием электронных систем «Уинка».

– Хатч? – голос Карсона был спокоен.

– Да?

– Ты великолепная женщина.

Она слабо улыбнулась.

18

Хатч прислушивалась к знакомым звукам капитанского мостика. До нее доносилось напряженное дыхание Карсона, шепот из пассажирской кабины – возможно, там молились, о чем-то просили Бога, вспоминали то, что не успели сделать.

Она чувствовала беспомощность, страх и унижение, и все же ей не хотелось, чтобы всему пришел конец. Господи, как же ей не хотелось, чтобы все кончилось…

Она крепко зажмурила глаза. Мир сжался и больше не было ничего, кроме биения сердца и мягкого изгиба ручки кресла. Да еще цифр, которые продолжал отсчитывать внутренний голос…

Три. Два…

Как будто огромная кувалда ударила по корпусу корабля.

Корабль тряхнуло. Раздались сигналы тревоги. Электростатическое потрескивание в переборках изменилось. Так случалось, когда корабль сталкивался с кризисными перегрузками. Карсон кричал что-то невнятное.

Она все еще жива.

У них были поломки. Загорелась электроника навигационной системы, от нее шел черный дым. На многочисленных пультах светились лампочки аварийной сигнализации. Два монитора погасли. По линии связи она слышала синтезированные компьютерные голоса. Системы, расположенные в недрах корабля, давали сообщения о поломках и отключались.

Но забвение не пришло.

Она посмотрела на приборы и не поверила своим глазам. Они находились на высоте ста сорока километров. И поднимались.

Поднимались!

Она выключила воющие сирены и посмотрела на пульт управления. Ядерный реактор работал нестабильно. Она выключила его и переключилась на запасной источник энергии.

Потом перевела дыхание.

– Что случилось? – спросил Карсон неуверенным голосом.

– Черт меня раздери, если я что-нибудь понимаю. Все в порядке?

Все были ошеломлены, но ничего страшного с ними не произошло.

– Все закончилось? – спросила Жанет.

Кто-то начал смеяться.

В пассажирской кабине воспрянули духом.

– Кажется, мы пролетели сквозь нее, – сказала Хатч. – Не знаю, каким образом…

– Черт, – сказала Мэгги. – Ты была великолепна.

Руки у Хатч дрожали.

– Что ты сделала?

– Провалиться мне, если я сама знаю.

Она потушила огонь в аппаратуре и послала сигнал бедствия. Карсон подошел к ней и похлопал по спине.

– Не думаю, чтобы мне еще раз захотелось это повторить, – сказал он.

Они пролетели еще триста километров.

– Хатч, – обратился к ней Джордж, – такой красивой работы я в жизни не видел.

Теперь все смеялись. Она присоединилась к ним и, хотя в смехе чувствовались истерические нотки, ей было все равно. И всем остальным тоже.

Поверхность удалялась от них. Она слегка светилась. Возможно, это было внутреннее свечение. Или отражался свет звезд.

– Может, – Мэгги сразу смеялась и кричала, – это был просто дым.