Густая зеленая листва на краю опушки залита ярким полуденным солнцем. Он откинулся назад и сложил руки за головой. Вдруг он что-то увидел. Мерцание света в деревьях.

Похоже на отражение от какого-то предмета.

Он высунулся из люка и несколько минут смотрел туда. Что-то белое. Может, кусок мрамора. Лицо овевал теплый ветерок с залива.

Они остановились у кристально чистого ручейка и смотрели на резвящихся в воде рыб. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь кроны деревьев, придавал лесу оттенок нереальности и невинности. В лесу встречались звериные тропы, узкие и не всегда проходимые. Иногда они оказывались в тупике или перед слишком крутым спуском или густыми колючими зарослями и тогда приходилось возвращаться. Карсон нес два палсера – свой и Мэгги.

Ручей протекал под конической аркой серо-голубого цвета. Арка была старой и частично разрушенной. На камне выгравированы символы, но разобрать их невозможно. Мэгги пыталась прочесть кончиками пальцев то, что не могла прочесть глазами.

Она углубилась в это занятие и не услышала неожиданно раздавшихся щелчков, напоминавших звук кастаньет. Но остальные услышали и посмотрели в сторону густых зарослей шиповника. Они успели увидеть маленькое, напоминающее краба существо, которое тут же спряталось.

За аркой они обнаружили статую местного жителя. Статуя опрокинута и полузасыпана землей, но они не пожалели времени и откопали ее. В вертикальном положении статуя оказалась бы в два раза выше Джорджа. Ее отмыли водой из ручья и поразились таланту скульптора: по каменным чертам легко читался характер изображенного. Благородство. И ум.

Они провели измерения и отметили место на карте. Джорджа явно больше интересовало то, чего они не могли увидеть. То, что лежало в земле, поросшей лесом. Он вслух поинтересовался, скоро ли можно будет организовать полноценную экспедицию.

Ответить на этот вопрос было непросто. Если бы все зависело от комиссара, они очутились бы здесь уже через несколько месяцев. Но все не так просто. Эту планету, кроме всего прочего, можно немедленно заселять. И здесь есть возможность получить технологическое выгоды. Хатч подумала, что сюда долгие годы будут иметь доступ только военные Северо-Американского Союза.

Джейк вылез на крыло шаттла, спрыгнул на траву и стал вглядываться в деревья. Он все еще видел это.

На просеке местами рос цветущий кустарник, и молочно-белые роскошные цветы ритмично покачивал ветерок с залива. Цветы, освещаемые солнцем, казались яркими и влажными. Знакомство Джейка с лесом ограничивалось полоской деревьев в пригороде его родного Канзас-Сити, где он играл ребенком. Там, как бы далеко ты не зашел, все равно с одной стороны виднелся Ролуэй Роуд, с другой – Пайк.

Он понимал, что несмотря на мирный вид, лес представлял угрозу. Но у него палсер, и он знает, что это оружие может пробить дыру во всем, что попытается к нему приблизиться.

В этот день небо такое яркое и голубое, что глаза слепит. С залива набегают белые облачка. Над головой кружатся и кричат морские птицы.

Джейк дотронулся до ствола палсера, чтобы придать себе уверенности, и пошел через просеку.

Деревья здесь, как в сказке. Точно такие же, с гримасами и ухмылками, рисуют в детских книжках. Они казались очень старыми. Некоторые росли прямо на кургане, опутывая его корнями, будто скрывали похороненные там тайны. Город давно мертв.

– Сотни лет, – сказала Мэгги.

Кустарник стал реже, деревья стояли дальше друг от друга. Лес заливал солнечный свет.

Они вышли на гребень холма и ахнули.

Склон уходил вниз в заросший лесом овраг, дальше начинался подъем на следующую гряду. Впереди, из склона холма, из высокого густого кустарника выходила стена и высоко парила над оврагом – широкая и мощная, как плотина.