– Все говорит об этом. Мы все время рассматриваем непрерывный прогресс, но они, возможно, скатились в темные века. Или просто пошли вниз по наклонной. – Она взбила подушку и закончила с воодушевлением: – Пока это все, что мы имеем, Фрэнк. Мне очень интересно, что обнаружится при раскопках.

– Да, – сказал Карсон. Но это сделают другие. Уж я-то как пить дать туда не вернусь.

Ноги его находились под действием анестезии, и он чувствовал только приятную теплоту.

Пока Жанет спала, Карсон углубился в свои мысли. Того чувства полного спокойствия, которое должны были вызывать транквилизаторы, так и не пришло. Они лишь вызвали ощущение оторванности. Взгляда со стороны.

Он снова и снова вспоминал свои действия. Несерьезно отнесся к возможности нападения. Не рассмотрел другие опасности, кроме нападения одинокого хищника. Не смог обеспечить необходимый уровень безопасности.

В комнате темнело. Он видел, как одна за другой появляются на небе луны – холодные, белые и живые. Может, все в этой системе было живым: солнце, планеты, непонятные объекты на солнечной орбите. Даже континенты. Луны выровнялись, выстроились в шеренгу, как членистоногие.

Сизигия.

Он весь покрылся потом и не мог уснуть.

Рядом с ним мирно спала Жанет.

Сизигия.

Это случилось в 4743 году до нашей эры. А эра Монументов закончилась, насколько ему было известно, около 21000 года до нашей эры.

Он взял световой блокнот и начал писать. Предположим, что люди, которые жили в городе у залива, построили космическую станцию. Предположим также, что станция скоро прекратила существование, потому что была примитивной и устарела. Но ведь вокруг нет других, более, совершенных станций. Значит, город и цивилизация прекратили активную деятельность. Означает ли это, что они не пережили орбитальную станцию?

Промежуток времени между последней сизигией и (предполагаемым) концом Века Монументов равнялся приблизительно шестнадцати тысячам лет.

Разрывы в истории:

И снова получались разности, кратные восьми тысячам лет.

Он долго рассматривал цифры. И думал о космической станции. «Почему ее обитатели привязались к креслам и открыли люки?»

Карсон помнил старую историю о космонавте двадцатого века, который застрял на орбите, когда перестал существовать Советский Союз. Он крутился вокруг Земли, и в один прекрасный день страна, которая его послала, просто исчезла. Может, эти люди тоже застряли. Что-то случилось на планете. То, что лишило их всякой надежды вернуться. И в горе, и отчаянии они ушли в ночь.

Может быть, разрывы в истории не были растянутым во времени явлением. Может, они возникали внезапно, как катастрофы. Впрочем, это казалось просто смешным. Но что из этого следовало? Какие еще доказательства у них имеются? Как все это можно связать с Оз?

Оз всегда оставалась главной загадкой. «Надо разгадать Оз, – подумал он, – и тогда все станет ясно».

В комнате тикали часы.

Что бы это ни было, оно происходило каждые восемь тысяч лет. Произошло ли что-нибудь на Бета Пасифике в 13000 году до нашей эры? И на Ноке около 8000 года до нашей эры? «Да, – подумал он, – Генри не одобрил бы такую непоследовательную логику. Но в этом что-то было».

Какого рода механизмы могли вызвать такой эффект?

В конце концов Карсон заснул, но спал плохо. Проснулся он уже днем. Хатч и Жанет разговаривали, и по тому, как они затихли при его пробуждении, ему показалось, что говорили о нем.

– Как ты себя чувствуешь? – заботливо спросила Хатч.

– Хорошо.

Жанет высунула из-под простыни левую ногу и согнула ее.

– Оживает, – сказала она.

Карсон чувствовал себя лучше, но вставать ему еще не хотелось.