– Мне бы хотелось самому попасть туда когда-нибудь. – Кейсуэй встал и протянул руку для приветствия. – Рад видеть вас, доктор Вальд. Приятно, что вы нашли время заглянуть ко мне.

Ричард подумал о неадекватности голограмм. Нельзя вот так пить вино рядом со Скалой Хольцмайера. С другой стороны, когда несколько лет назад он стоял под страшным ветром, прижимаясь к шероховатому камню, его ограждало от жары поле Фликингера. Песок, сыплющийся на энергетическую оболочку, и ветер, сбивающий с ног. Как и Кейсуэй, он никогда по-настоящему там не был.

– Да. Мне необходимо было поговорить с вами. – Ричард держался естественно. Несмотря на годы, которые из любого человека делают циника, Ричард верил, что со всяким можно договориться. Он взял протянутую руку и тепло пожал.

Кейсуэй был маленьким приземистым человечком средних лет. Он напомнил Ричарду мастера по игре в шахматы, которого он когда-то знал – человека необычайно осмотрительного. Он тщательно соблюдал все правила вежливости и всячески показывал, что придерживается самых высоких моральных норм, и все понимали это. Кейсуэй говорил взволнованно, и Ричард понял, что имеет дело не просто с оппортунистом. Норман Кейсуэй считал себя благодетелем.

– Садитесь, пожалуйста. – Хозяин развернул свое кресло к нему. – Вы, как я понимаю, хотели бы обсудить проект «Надежда».

Прямо к делу. Ричард попробовал бургундское. – Оно немного резковато, мистер Кейсуэй.

– Друзья называют меня Норманом. Вы еще слишком добры, Ричард.

Ричард сложил руки на животе.

– Мне бы хотелось, чтобы все было по-другому.

– Конечно. Мне тоже. Вам надо знать, что у меня за спиной Хорнер. И он пытался нажать на политические рычаги.

– Эд только хотел как лучше. Может, ему не приходило в голову просто поговорить.

– Мне кажется, ему нужны другие советчики. – Кейсуэй посмотрел на пустыню. – Он прислушивается к вам?

– Иногда.

– Скажите ему, что если бы он захотел, чтобы я оказал ему услугу, я бы сделал это. Если бы он захотел связаться со мной непосредственно. И поговорил со мной.

– Судя по тому, что вы говорите, это не сыграло бы никакой роли.

Кейсуэй сжал губы.

– Никакой, – подтвердил он. – При существующих обстоятельствах. У меня нет другого выхода.

– Понимаю.

– Если это послужит вам хоть каким-то утешением, мне все это не нравится. Я хорошо понимаю археологическую ценность Куракуа. И я прекрасно сознаю, что мы теряем. Но у вас было двадцать восемь лет на изучение этого мира…

– Это большой срок для человеческой жизни, мистер Кейсуэй. Но он становится очень маленьким, если вы пытаетесь восстановить историю целой планеты.

– Безусловно. – Он улыбнулся настойчивости Ричарда – тот продолжал обращаться к нему официально. Но не обиделся. – Тем не менее существуют объективные обстоятельства. Мы не свободны в выборе времени. – Он отпил из стакана. – Пиннэкл, должно быть, просто замечательное место. Интересно, какими они были.

– В конце концов мы узнаем. Мы уже можем делать некоторые разумные предположения. Мы знаем, что они верили в жизнь после смерти. Знаем, что они ценили горные вершины и морские берега. Знаем, что им удалось прекратить войны. Нам даже кое-что известно об их музыке. К счастью, нам не надо беспокоиться по поводу захвата мира частной корпорацией.

– Понимаю. – Кейсуэй, казалось, очень сожалел.