Она вздохнула и настроилась на канал связи со станцией. На экране появилась эмблема Космика: факел знаний внутри планетного кольца. Потом она увидела полного мужчину с бородой.

– Станция Космик, – произнес он. – Что вы хотите, «Уинкельман»?

Грубиян с большим животом. Рукава яркой зеленой рубашки по локоть закатаны. Он уставился на нее тяжелым взглядом, всем своим видом давая понять, что ему невыносимо скучно.

– Я подумала, вам следует знать, что я здесь. – Она говорила очень спокойно. – Если вокруг есть другие корабли, мне бы хотелось узнать расписание движения.

Он слушал с холодным презрением.

– Я прослежу за этим.

– У меня отмечено, что разрушение начнется в пятницу в десять часов по времени Храма. – Она специально употребила слово «разрушение», произнеся его вполне вежливым тоном. Она знала, что правильным термином было «хирургическое вмешательство», но ей хотелось позлить его. – Подтвердите, пожалуйста.

– Все верно, «Уинкельман». Все остается без изменений. – Он посмотрел в сторону и кивнул. – С вами хочет поговорить директор. Соединяю.

Хатч выдавила самую доброжелательную улыбку.

– Приятно было побеседовать.

Взгляд его стал еще холоднее. Это был человек легкомысленный, весьма далекий даже от редких погружений в глубины философских размышлений.

Вместо него на экране появилась Мелани Траскот. Она выглядела несколько старше, чем на фотографиях. Эта Траскот была далеко не такой собранной и величественной.

– Рада видеть вас, «Уинкельман». – Она мило улыбнулась, но улыбка снисходила откуда-то с огромной высоты. – Вы?..

– Присцилла Хаткинс. Капитан корабля.

– Рада познакомиться с вами, Присцилла. Вы не возражаете, если я запишу наш разговор?

Это делалось на случай судебного процесса.

– Нет, не возражаю.

– Спасибо. Мы вас ждали. Вам нужна помощь при эвакуации людей?

– Спасибо, нет. Их немного, и у нас есть два челнока.

– Очень хорошо. Вы, должно быть, в курсе, что на первой стадии проекта «Надежда» будут растоплены ледяные шапки. – Она пристально смотрела на Хатч. – А большая часть оборудования команды Академии все еще не погружена.

– Возможно. Я там еще не была.

– Да. – В ее голосе появились конфиденциальные нотки. Как будто они обсуждали между собой глупое поведение других. – Я говорила с доктором Якоби. Он знает, что район Храма будет полностью разрушен. – Она помолчала. – Иаката – открытое море, там нет никаких препятствий до самой ледяной шапки. Вся береговая линия изменится. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Понимаю. – Хатч хотела дать понять этой женщине, что у нее есть некоторые сомнения. – Но вам необходимо знать, что они там внизу близки к большому открытию. Существует вероятность, что я не смогу забрать их вовремя.

Взгляд Траскот моментально стал пустым.

– Присцилла, они всегда близки к великим открытиям. Всегда. Вы знаете, сколько времени они провели там?

– Почти тридцать лет.

– У них было достаточно времени.

– Это не совсем так. – Хатч старалась говорить мягко, чтобы избежать конфронтации. – Особенно когда вы пытаетесь раскопать целую планету.