Мэгги Туфу оказалась моложе, чем предполагала Хатч. Она столько слышала о ней, что весьма удивилась, обнаружив, что Мэгги нет и тридцати. Она очень высокая, гораздо выше всех мужчин на борту. С роскошными блестящими черными волосами, стянутыми в пучок. Возможно, для того, чтобы выглядеть старше. Глаза ее также черные, а лицо азиатского типа. Если бы ей еще удалось расслабиться и время от времени улыбаться, она была бы просто прелестна.

Мэгги старалась держаться особняком. Хатч увидела в этом не высокомерие, а скорее увлеченность своим делом. Мэгги считала людей и, возможно, все остальное, не связанное с математикой и филологией, довольно скучным.

Ее коллега, Фил Маркотти, – добродушный и упитанный экстраверт лет сорока – любил свою работу и был на стороне тех, кто предпочел бы остаться и получить то, что все называли «Печатным станком Джорджа». Он доверительно сказал Хатч, что будь на то его воля, то ничто, кроме армии, не могло бы сдвинуть с места команду Академии. Странно, этот счастливый, добродушный человек – один из самых воинственных сторонников Генри.

Мэгги устроилась на сиденье справа от Хатч. Во время подъема она воспользовалась дополнительным компьютером и сидела, уткнувшись в ряды чисел и символов.

– В каком-то смысле нам повезло, – сказала она, обращаясь к Хатч. – У нас нет нужного количества образцов Линейного письма «С». Впрочем, у нас вообще никогда ничего не бывает в нужном количестве. Язык слишком старый. Но в большинстве случаев у нас есть иллюстрации. И у нас есть начало словаря.

– Правда? – заинтересовалась Хатч. – Можно посмотреть?

– Конечно. Вот это – на экране появился ряд символов – «солнце». Это буквы, а не идеограммы. А вот это – появилась следующая группа – значит «луна». Она улыбнулась, но не Хатч, а дисплею. – А вот это значит «мотыга».

– Мотыга, – повторила Хатч. – Как вы догадались?

– Эта группа, как мне кажется, используется, чтобы проиллюстрировать надпись о сборе урожая.

Карл казался унылым. Взгляд его блуждал где-то далеко, и Хатч показалось, что он думает о будущем.

Жанет уснула через несколько минут после вылета. Она все еще спала, когда шаттл ткнулся носом в палубу «Уинка».

Хатч установила скорость вращения кольца Б, чтобы создать центробежное ускорение в одну десятую «g». Они разгрузили археологические находки, вес которых сейчас равен одной десятой от обычного земного, и перенесли их через двойную дверь в главный грузовой трюм. Здесь Хатч сняла обувь, чтобы не поцарапать тефлоновый пол. Помещение грузового трюма просторное, с высокими потолками – можно в баскетбол играть. Они разместили контейнеры в дальнем конце, там, где сложили груз, доставленный предыдущими рейсами.

Главный грузовой трюм «Уинка» предназначался для тяжелого оборудования, применяемого при раскопках, там можно хранить большие запасы продуктов и разместить все, что команда Академии сочла бы необходимым доставить на Землю. Помещение разделено на четыре секции с отдельными выходами.

Когда они закончили, Хатч провела небольшую экскурсию. Она сводила своих пассажиров на палубу кольца А, показала им комнаты, помещение для отдыха и реабилитационное отделение, продемонстрировала, как действует автоматическая кухня и пообедала вместе с ними. Они выпили за свой новый дом, и лица их понемногу прояснились.

После обеда она отвела Жанет в сторону.

– Тебе не хочется отплатить кое-кому? – спросила она.

Жанет с любопытством посмотрела.

– О чем ты говоришь? – Потом она улыбнулась.