– И то верно! А то вы, молодёжь, всё бежите куда то, бежите, всё боитесь не успеть. Так и жизнь пройдёт, и никакого толку не будет. А у нас здесь сейчас хорошо. И клуб отремонтировали, и речку в позапрошлом году вычистили. Красота стала! Церковь, опять же, старинная. Да и посёлок разросся. А на какой улице у вас домик был, не помнишь?

– На Песочной. Где то в конце.

– Нет, я с Песочной никого не знаю. Эта улица последней строилась, от посёлка далеко. Да и не общались мы с дачниками. Это я так спросила, вдруг откуда ближе…

– А вы не подскажете, может, у вас кто домик сдаёт или комнату? Я на всё лето готова снять, да и хорошо заплачу.

Старушка удивлённо нахмурилась.

– И что же это ты? Вот так приехала, ни с кем не договорившись?

– Ну… – неопределённо потянула я, только сейчас осознавая, насколько сплоховала. – Говорю же, в один день собралась.

– Да, девочка… Нечем мне тебя порадовать. Москвичи то скоро до Сибири себе домов понастроят! Если место чуть покрасивше, так и жди их в гости. У нас же и лес с грибами ягодами, и речка. А в речке, не поверишь, рыба водится!

– Так что же… я зря иду? – невесело усмехнулась я, чувствуя, как по душе крадётся отчаяние. Баба Маня придержала меня за ладонь.

– Да будет тебе! Что же я, угла тебе не найду? Дом, конечно, не уступлю, а вот комната свободная есть. Как нибудь уживёмся!

– Спасибо огромное! Вас мне сам бог послал, – искренне обрадовалась я, а баба Маня поторопилась отмахнуться.

– Не придумывай! Ты, я вижу, девочка чистенькая, приличная. А мне всё веселей, чем одной.

За разговором я и не заметила, как преодолела нелёгкий путь. Совсем скоро показался посёлок. Дом бабы Мани стоял ближе к церкви и утопал в цветущих кустах шиповника. Вдоль забора высились пышные каштаны, а в стороне держались чуть скромнее саженцы грецких орехов.

Мы вошли в уютный дворик, где стояли качели и отцветали пионы. Знойное лето не позволило им вдоволь покрасоваться, но до сих пор запах стоял просто необыкновенный. Перед входом в дом расположилась просторная открытая веранда, а на её крышу уходило зелёное плетение виноградной лозы. На столе, застеленном льняной скатертью, стоял кувшин, покрытый вышитой салфеткой, и гранёный стакан.

– Майя, попробуй компот. Я, уходя, сварила, – посоветовала баба Маня и я на низком старте рванула к столу. Утолив жажду, блаженно вздохнула.

– А вы очень наблюдательный человек, – отметила я, посматривая на хитрый взгляд старушки. Та не стала отнекиваться, развела руками.

– В моём возрасте стыдно пропускать мимо глаз очевидные вещи, – улыбка тронула сухонькие губы. – Идём, покажу тебе, как я живу, – предложила она, справившись с замками, и мы вошли.

Оказавшись в доме, я окунулась в приятную прохладу. Здесь пахло свежей выпечкой, всё теми же пионами и, пожалуй, уютом. Я осмотрелась и не смогла сдержать неприкрытого восторга.

– Как же здорово! – радостно зажмурилась я, осторожно касаясь кончиками пальцев кружевных салфеток, что украшали многочисленные полки. Баба Маня, глядя на это, покачала головой.

– Наверно, давно такого не видела.

– Да, – пришлось нехотя согласиться. – Вот как бабушка умерла, так и не видела! В городе всё это считается мусором. Моя мама как раз из таких людей, что не признают этого деревенского колорита. А вы что же? Всё сами? – взяв в руки глиняную птичку, оглянулась я на хозяйку. Та по доброму рассмеялась.

– Боже упаси тратить время на такие глупости! Всё это, конечно, очень красиво и как ты правильно говоришь, создаёт атмосферу, но я не рукодельница. Готовить умею и люблю, а вот вязание, да вышивка… эти таланты обошли стороной. Вот мать моя мастерицей была, а я только сохранила.