Расти и Купер были единственными пассажирами в этом салоне первого класса. После ухода стюардессы они впервые с момента спасения наконец-то остались наедине.

— Знаешь, это даже забавно, — задумчиво произнесла Расти. — Пока мы так долго были вместе, только вдвоем, казалось, что я жду не дождусь времени, когда мы отделаемся друг от друга.

Она потеребила пальчиками карман на рубашке Купера.

— Я думала, что скучаю по общению с другими людьми, но эта толпа сегодня… Я ее просто возненавидела! Все пихаются локтями, кричат… И каждый раз, стоило мне потерять тебя из вида, как я начинала паниковать.

— Ничего странного, — прошептал любимый, мягко убрав густой рыжий локон за ушко Расти, — ты так долго зависела от меня. Ты просто привыкла. Это ощущение со временем уйдет.

Она откинула голову назад:

— Ты хочешь этого снова, Купер?

— Хочу ли я этого?..

— Мне кажется, я снова не могу устоять перед тобой.

Перед тем как припасть к губам любимой, мужчина с нежностью прошептал ее имя. Купер целовал Расти со всей пылкостью, со всем неистовством своей страсти — словно это был последний шанс сделать это. В его поцелуе таилось глубочайшее отчаяние. И оно не растворилось, даже когда девушка обвила руками шею любимого, уткнувшись лицом в его плечо.

— Ты спас мне жизнь. Как мне тебя отблагодарить? Сказать, что умерла бы без тебя?

Купер неистово целовал ее шею, уши, волосы…

— Тебе не за что меня благодарить. Я лишь хотел защищать тебя, заботиться о тебе.

— И у тебя получилось. Хорошо. Просто замечательно.

И они снова слились в обжигающем поцелуе, таком страстном, что перехватило дыхание.

— Дотронься до меня.

Купер наблюдал, как слова сорвались с губ любимой, все еще влажных и блестящих от его прикосновений.

— Дотронуться до тебя? Здесь? Сейчас?

Расти быстро кивнула:

— Пожалуйста, Купер! Мне все еще страшно… Мне нужно знать, что ты здесь, совсем рядом, настоящий — и это не сон.

Рука мужчины распахнула пальто Расти, любезно предоставленное канадскими властями, скользнула внутрь и опустилась на ее грудь. Как приятно было ощущать под свитером эту женственность, нежность, мягкость! Прижавшись щекой к любимой, Купер зашептал:

— Твой сосочек совсем твердый.

— Да…

Его рука уже вовсю играла с этой маленькой вздернутой бусинкой через вязаные косы одежды.

— Похоже, тебя это не удивляет.

– Нет, конечно.

Твои соски что, всегда такие? И почему я не встретил тебя, когда мне было четырнадцать?

Расти мягко засмеялась:

— Нет, они такие не всегда. Просто я вспомнила о прошлой ночи…

— Кажется, что эта ночь длилась всю жизнь. Она была особенной…

— Ты помнишь, когда… — И она зашептала, вызывая в памяти Купера пылкие и не самые пристойные воспоминания.

— О мой бог, да… — застонал он, — но умоляю, не говори об этом сейчас.

— Почему?

— Если ты не остановишься, мне придется усадить тебя к себе на колени.

Расти прикоснулась к любимому:

— Чтобы я просто накрыла их своим телом?

— Нет, Расти, не просто. — Купер уже скрежетал зубами, держась из последних сил. Когда мужчина подробно описал, чем бы они занялись, если бы она оказалась на его коленях, та целомудренно отдернула руку:

— Не думаю, что это вообще допустимо. Впрочем, как все из того, что ты делаешь. Наверное, тебе лучше остановиться.