На четвертый день моего ожидания мне пришло письмо. Его доставили в покои королевы из обители Святой Агнессы, располагавшейся недалеко от столицы. Я терялась в догадках, кто же мог мне писать, но решила прочитать письмо в одиночестве. Опустив послание в карман, я вскрыла его только вечером, когда никого рядом не было.

«Джейн, умоляю, помоги мне!» — прочла я первую фразу, написанную дрожащей рукой. Строки съехали вниз, буквы, как пьяные, отчаянно цеплялись друг за друга. Я узнала почерк. Письмо было от Кэт, жены моего брата Неда. «Вся семья ополчилась против меня, — писала она. — Навести меня в обители Святой Агнессы, как только сможешь, и я тебе все расскажу. Твоя сестра Кэтрин Филлол».

Я не знала, что и подумать об этой записке, но оставить без ответа призыв невестки не могла. Жена Неда была значительно старше меня — почти на семь лет, — и мы никогда не считались закадычными подругами, однако всегда находили друг для друга теплые слова при встрече, как и полагается членам одной семьи. Кэт просватали за Неда по соглашению между домом Филлолов и домом Сеймуров, и браком по любви их союз так и не стал. Кэтрин была высокой, непривлекательной женщиной, чьи манеры ясно давали понять: она слишком хорошо знает о том, что напрочь лишена красоты, изящества и обаяния. Одежды Кэт шила из дорогой ткани, но темных, унылых расцветок. Она даже не удосужилась найти себе такого портного, который сумел бы создать для нее туалеты, выгодно подчеркивающие статность ее фигуры, или тех цветов, которые были бы ей к лицу. Я не раз предлагала ей воспользоваться услугами мистера Скута, но она недвусмысленно дала понять, что не собирается нанимать его, хотя и поблагодарила меня за отзывчивость.

Думаю, что в глубине души Кэт была о себе как о женщине крайне невысокого мнения. Она считала, что ее выбрали только по причине ее богатого наследства, которое приумножалось под рачительным управлением Неда. Если бы не ее приданое, Нед бы на ней никогда не женился, потому что никогда не любил ее. Впрочем, Нед ни одну женщину не любил.

Любовь, по его словам, — всего лишь ловушка для дураков, верный способ утратить трезвость ума и ясность суждений. Любовь проходит стремительно и чаще всего оставляет только горечь и разочарование. Когда я слышала такие высказывания брата, я не могла не испытывать к Кэт жалости. В то же время она прекрасно, понимала, что благодаря своему богатству остается желанной. При дворе бытовало убеждение, что браки заключаются с целью получения денег, земель, влияния — и высокого положения, сопутствующего им. Тот, кто думал иначе, был либо простаком, либо бесплодным мечтателем.

Когда я читала письмо, в котором Кэт умоляла о помощи, и особенно ту его часть, где говорилось о том, что семья повернулась к ней спиной, я остро пожалела, что в прошлом проводила с ней так мало времени и не узнала ее получше. Меня извиняло то, что виделись мы редко: она большую часть времени проводила в поместье Неда, а Нед почти полностью посвятил себя службе при дворе. Жизнь она вела тихую и не богатую событиями. Ее устраивал такой порядок вещей — во всяком случае мне так казалось.

Я ни минуты не колебалась и тотчас отозвалась на призыв о помощи моей невестки. Покинув покои королевы, как только смогла, я оказалась в обители в то время, когда святые сестры ушли к вечерне. Меня пропустили за ворота монастыря и отвели к Кэт.