— Вы не так поняли, Роберт. Мне не интересен период Второй Мировой Войны, в вашей жизни. А вот те 16 лет, о которых, нигде не упоминалось мне стали особенно интересны. Насколько я понял, в 1929 году, вы сели на пароход «Сириус» плывущий до Америки. Я узнал вас по случайному снимку президента Герберта Гувера. Ваше лицо отразилось в витрине.

Собеседник кисло улыбнулся.

— Удивили. Сумели найти следы даже в Штатах, спустя почти сто лет и жизнь по поддельному паспорту …

— В том то и дело, Роберт, — вытащив из инвентаря нужный снимок, положил его на стол перед стариком. — Я искал не вас, а следы Гилберта. Вы проплыли через полмира, на древнем металлическом корыте, испускающем пар и черный дым из труб, ища встречи с ним. Уже тогда Бейтс был известен на всё Титардо как друг Кузана Таленора и Максимилиана «Мельницы». А вы и другие шесть старейшин-вестников, первыми пришедшими на Землю, искали встречи с Гилбертом, надеясь так выйти на Кузана.

Роберт на мгновение взял паузу.

— Есть разница, сэр Голд. Я искал Гилберта для себя, зная, что жить мне осталось недолго. А не для этой сволочи Отто, будь он трижды проклят!

На второй черно-белой фотографии, лежащей на столе перед стариком, запечатлен ветхий пожелтевший от старости журнал посещения Мискатонского Университета за 1930 год. В нем значился автограф Роберта Дуано, отметившегося в тайном учебном заведении 2 февраля в час пополудни.

— Ничего, — я ткнул пальцем в ряд подписей на фото. — За девять лет поисков, еще до Пробуждения, я не нашел вообще ничего про Мискатонский Университет в штате Массачусетс. Ни адреса, ни списка преподавателей, ни списка изучаемых дисциплин. Данные о нем стерли не мы, тогда еще примитивные земляне. А вы — пришлые Пробужденные. Однако есть один интересный документ, о котором я узнал всего год назад! Фрагмент рукописи «Потерянный человек» Гилберта Бейтса, начатый еще в 1739 году.

На стол упала папка документов из сейфа Еремея Рублева-Лебедева. Майор Лейх не знал, что с ней делать после смерти друга, но мне она как раз пригодилась. Внутри папки лежат ксерокопии рукописи Гилберта.

Увидев документ, Роберт побледнел, смотря на меня умоляющим взглядом.

— Не надо…

— Нет, надо! Я знаю, что Бейтс в 1930 году собрал в Штатах группу своих сторонников из числа Пробужденных. Вы назвали себя Мискатонским университетом. Прежний старейшина-вестник от Дворца Кроноса, Исфир Кронос, также был с вами. Он погиб. От Колумбоса, Магбы тоже были сторонники. Они тоже вскоре умерли, едва успев найти себе замену. Я знаю, что в 1893 году, в Битву вступили 77 Дворцов. Двоих убили конкуренты. Но оставшиеся трое… они умерли в короткий период времени, с 1931–1932 года. В Штатах! Одного, Арглая Чезаре, нашли в стене, сросшимся с камнем и выражением ужаса на лице. Его ладонь срослась с каким-то артефактом.

На стол ложится еще одно фото.

— Второй, Эмануэль Кавалье, идя по улице Нью-Йорка, был разрублен неизвестно чем в районе шеи. Нападавший отсутствовал как таковой. Голова бедняги по неизвестным причинам прожила еще шесть дней. И это в мире, где и маны-то толком не было.

— Прошу вас, Джон, — Роберт шептал, бледнея на глазах. — Не надо! Не лезьте в это дело.

— Третий, представитель Дворца Асагути, единственная дама среди вас. Мидзуки Кёко! Я видел пленочную запись, Роберт…

— Не надо…

— Она растворялась у вас на глазах.

На стол падает еще одна фотография, найденная в архивах столетней давности из штата Массачусетс. Заголовок местной газеты из крохотного городка штата Массачусетс гласит «Неумирающая женщина — она совсем не чувствует боли».