— Для семьи? — эхом повторила я, рыся следом за ним, еле поспевая. — У Гуи есть семья?

— Ну конечно есть, — ответил человек раздраженно, — Его мать и отца отослали в их поместье за пределами Она. Если хочешь знать больше, ты должна спросить его самого и сама отвечать за последствия. Слугам не позволено задавать вопросы своим хозяевам, если это не имеет отношения к их обязанностям. Он не поощряет сплетен. Ты действительно из провинции, да?

Я замолчала, хотя меня распирало от любопытства. Я думала о Мастере как о высшем существе, бесконечно одиноком, самодостаточном, почти самого себя родившем. Но семья? Они тоже уродливы? Слуга свернул на дорожку, что бежала между внешней стеной поместья и деревьями. Чтобы добраться до входа в дом, следовало пересечь ослепительный простор внутреннего двора. Привратник со своей скамеечки не окликнул нас.

За колоннами открывался проход в огромный зал. После жары раскаленного двора там было сумрачно и прохладно. Из нескольких узких окон, расположенных высоко над потолком сияющими стрелами лился свет. Но всему залу, выложенному блестящими плитами, через определенные промежутки располагались колонны. Мебели оказалось мало, но она была очень изысканной: несколько кедровых кресел, инкрустированных золотом и слоновой костью, низкие столики с синими и зелеными фаянсовыми столешницами, роспись стен изобиловала сценами пиршеств. Тогда у меня не было возможности разглядеть их. Я шла вслед за своим проводником, который деловито шлепал сандалиями впереди. Рядом с одной из колонн стояла группа мужчин. Среди них был Гуи. Я не уверена, что он видел меня, но если и заметил, то виду не подал. Он только повернул голову, скрытую капюшоном, и снова отвернулся.

В дальнем от них конце зала, непосредственно слева от меня, за распахнутыми двустворчатыми дверями, круто взлетал вверх лестничный пролет. Справа находились еще одни двери, они были плотно закрыты, и между ними сидел стражник. Впереди виднелась галерея, расходящаяся в обе стороны, а прямо напротив, шагах в двадцати, был квадратный выход на террасу, а за террасой до самой стены неясно маячили деревья сада.

Я тотчас обратила внимание на человека, который как раз поднимался из-за стола рядом с лестницей. Это выглядело так, будто начала двигаться небольшая гора; я узнала человека, что стоял наверху у причала. Тогда он произвел на меня впечатление. Теперь же показался мне просто ужасным. Он посмотрел на меня без улыбки, сверху вниз, внимательно изучив с головы до запыленных пальцев ног невозмутимыми черными глазами, потом скрестил руки на своей бочкообразной груди и вздохнул. У огромной отвисшей щеки тихо закачалась серьга.

— Ступай, — приказал он слуге, который привел меня. Тот поклонился и исчез в галерее. — Итак, — сказал он покорно, — ты — Ту. И от тебя пока одни неприятности. В этом доме свои порядки, и ты больше не вольна бродить, где тебе вздумается и когда вздумается. Я получил распоряжение от Мастера касательно твоего положения и обращения с тобой, посему не жалуйся ни на какие приказания, которые ты будешь получать. Если у тебя будут вопросы, ты можешь задавать их мне или Дисенк. Ты не должна обращаться к Мастеру ни при каких обстоятельствах, если только он сам не пошлет за тобой. Ты поняла?

Я энергично кивнула. Его голос угрожающе грохотал.

— Хорошо, — продолжал он. — Иди за мной.

С неожиданной быстротой он двинулся к лестнице и начал подниматься, его юбка мягко покачивалась вокруг непропорционально тонких лодыжек. Я смиренно повиновалась. Он не назвал себя. Полагаю, я слишком мало значила для него, чтобы беспокоиться об этом.