– Они... убили его?

Я кивнул головой.

– Хорошо, – сказала она. Но я ей не поверил.

– Вам не следует притворяться.

– В чем?

– В том, что вы довольны убийством. Здесь так дешево ценится жизнь и смерть.

– Я на самом деле не имела в виду, что хотела бы убить Дока Морана. Он... он был пьяница и всегда болтал так много. Но...

– Но из-за этого не стоило его убивать. Вы это хотели сказать?

Она пожала плечами, опершись на локоток, посмотрела на меня.

– Он не собирался убивать моего Кэнди, – сказала она. – Я ненавижу его за то, что он – плохой врач. Но мне не нравится, что его убили.

Я ничего не сказал.

– Только не ждите, что я стану оплакивать его, – сказала она горько. – У меня не осталось слез для этого старого пьяницы.

Я кивнул головой.

– Очень любезно с вашей стороны, мистер Лоуренс, что вы остались со мной.

– Называйте меня Джимми. Могу я вас называть Лулу?

– Если хотите... Джимми.

– Какое полное имя от Лулу?

– Луиза, но здесь никто меня так не называет.

– А если я стану вас так называть?

Она удивилась, но три раза кивнула.

– Луиза, вам лучше уснуть.

– Хорошо, – сказала она.

Она легла на живот и отвернулась от меня... Я лежал и смотрел на звезды на потолке. Через некоторое время она позвала:

– Джимми?

– Да, Луиза?

– Сделайте мне одолжение...

– Конечно.

– Подвиньтесь ко мне ближе.

– Ну...

– Нет, не для этого. Мне нужно... чтобы меня кто-то обнимал. Вы ведь не станете ко мне приставать. У вас такое хорошее лицо. Я могу вам доверять, не так ли?

– Луиза, вы мне можете доверять.

– Я повернусь на бок, – сказала она. – Прижмитесь ко мне и обнимите меня за талию. Я сделал так, как она просила.

– Вот так... так мы спали, Кэнди и я.

– В Чикаго у меня есть девушка, – сказал я. – Иногда мы тоже так спим.

– Так хорошо, правда? Приятно чувствовать друг друга.

– Правда.

Я прижался к ней, она была мягкой, и от нее приятно пахло. Может, это были дешевые духи, но мне нравился запах. Я почувствовал, как возбуждаюсь, и постарался отстраниться от ее круглой маленькой попки. Но она еще крепче прижалась ко мне и грустно сказала:

– Кэнди был таким милым.

Вскоре она снова начала тихо плакать в мой носовой платок. Возбуждение оставило меня. Я продолжал обнимать ее за талию, прижимая к себе.

– Что мне делать без тебя, Кэнди? Что мне теперь делать?

Я гладил ее по голове и приговаривал:

– Тихо, тихо. Вскоре Лулу уснула.

Я тоже уснул, но проснулся от жуткого крика, подскочив в постели.

– Какого черта, что это такое?

Луиза сидела у стола и причесывала свои короткие светлые волосы. На ней было то же самое розовое платье, в котором она была вчера. Она, как и я, спала в одежде. Девушка улыбнулась. Лицо у нее было не накрашено, и ей вполне можно было дать тринадцать лет. Но такие тринадцать, что мальчишки, глядя на нее, начинают переосмысливать свое отношение к девочкам.

Она забавно улыбалась.

– Глупый, это поет петух. Ты что, никогда раньше не был на ферме?

Я провел рукой по лицу. Солнечные лучи начинали пробиваться в окно, хотя казалось, что на улице еще было темно.