Наклонившись ко мне со своего кресла, держа руки на коленях, она сказала:

– Однажды вы провели с Полли ночь...

– Откровенно говоря, я был пьян и долгое время не был близок с женщиной. У меня с ней были трудности другого рода... Вы, должно быть, понимаете меня...

Попытка облегчить разговор не возымела действия. Непременная улыбка Анны уже не появлялась.

– Вы ей понравились, – сказала она.

– Я не хочу заходить так далеко, – ответил я.

– Полли сама это сказала. А вам она тоже немного понравилась?

– Да, понравилась, но, честно говоря, дальше я не хочу заходить. Я был пьян, вы помните?

Ее лицо стало бледным, темные глаза померкли, алые губы вытянулись в линию.

– Я думала, что, может, вы заинтересованы... чтобы помочь ей...

– Пожалуй... конечно... но я следил за ней несколько дней, и она не узнала меня, даже оказавшись рядом.

– Но вы должны помочь ей, если можете. Вы должны помогать каждому, кто в беде.

– Не совсем. Но тем не менее выкладывайте. Вы вновь разбудили мое любопытство.

Она встала и принялась расхаживать по комнате, возможно, для усиления драматического эффекта, возможно, действительно нервничая. Я не знал.

Потом остановилась и сказала:

– Полли может оказаться в опасной компании.

– Каким образом?

– Этот Джимми Лоуренс... Она привела его сюда, на ужин. Полли и несколько других девушек для меня больше, чем просто служащие – они для меня семья. И я часто приглашаю их к себе. Угощаю румынскими блюдами, которые, готовлю сама. Знаете, я славлюсь своими кулинарными способностями. Мои вечеринки с ужином пользуются успехом.

– Убежден в этом. Но мы отклоняемся от главного, Анна.

Она снова начала расхаживать, потом села рядом со мной и положила руку мне на колено. Я почувствовал запах хорошей пудры и дорогих духов. Пожалуй, она была лет на пятнадцать старше меня. Я прекрасно понимал, что Анна хладнокровно занималась секс-бизнесом целые десятилетия, когда-то она была проституткой, а теперь стала преуспевающей «мадам». Тем не менее, она по-прежнему обладала такой страстной чувственностью что мне стало как-то не по себе.

– Мой сын Стив и его девушка... Они уходили с ними. Несколько раз.

– Уходили с кем?

– С Полли и этим ее дружком Лоуренсом.

– И что?

– Вы понимаете, в какой опасности они оказались?

– Кто оказался? В какой опасности?

– Мой сын Стив и его девушка! Они еще дети, им всего лишь немногим за двадцать.

– Мне тоже, Анна. Но я вас не совсем понимаю.

– А знаете, как другие девушки из этой лавочки с сандвичами называют Лоуренса за его спиной?

– Понятия не имею.

– Дилли.

– Ну и что? Он носит в карманах укроп, что ли?

– Нет, – сказала Анна. – Они думают, что он похож на Диллинджера.

Сидя за рулем, я опустил боковое стекло, чтобы чувствовать ветер с озера. Передо мной была утренняя «Геральд энд экзаминер» – «газета для людей, которые думают», как считал мистер Херст. Что ж, может, он и прав: я не читал, но напряженно думал.

Думал об Анне Сейдж и ее предположении, что приятель Полли Гамильтон Джимми Лоуренс в действительности тот самый Джон Диллинджер.

– Разве вы не заметили сходства? – спросила она.

– Нет, – ответил я, но про себя отметил, что он немного смахивает на Диллинджера.