«Черт с ним», – подумал я и, сев в свою машину, поехал обратно к Лупу. Этот плоскостопый, конечно, не думал, что Лоуренс – это Диллинджер, да и Лоуренс не обмочился в штаны, когда налетел на закон. Пошли все к черту!

В четыре часа дня я сидел в открытой кабинке «Коктейль лоунж» Барни Росса и пил пиво. Под потолком над головой вращались лопасти вентиляторов, вместе с пивом они изгоняли жару. Это была длинная, узкая темная комната с маленькой танцевальной площадкой в дальнем углу, несколькими столиками вокруг нее, баром и кабинками вдоль стен. Повсюду на стенах висели в рамках портреты боксеров, и не только Барни, но и Кинга Левински, Джеки Филдса, Бенни Леонарда и других. В эти дни Барни редко появлялся в заведении, он был слишком известной фигурой для такого места; Пиан и Винч, его менеджеры, кудахтали над ним, словно куры-наседки, и им не нравилось, что он владеет баром и может болтаться здесь без их надзора. У Барни была репутация положительного человека. Но то, что бар носил его имя, было плохо, а если бы он постоянно торчал здесь, было бы еще хуже.

Помимо основной своей работы, связанной с рингом, Барни много занимался общественной деятельностью. Слушать речи Барни Росса я всячески старался избегать.

Так что, когда, повергнув меня в изумление, Барни вошел в кабинку, я попросил у него автограф, но он послал меня куда-то, насупился и сел напротив, с завистью наблюдая, как я пью пиво.

– Где Перл? – спросил я.

– На Стэйт-стрит.

Как и Полли, Перл направилась за покупками.

– Как продвигается твое дело? –спросил Барни.

– Частные детективы не работают с делами. Это адвокаты работают с делами. Шерлок Холмс работал с делами.

– Да? Тогда чем же ты сейчас занят?

– Работой. По крайней мере, была одна работа.

– Ага. Та, что с прошлого вечера.

– Правильно.

– И тебе удалось ее сделать?

– Пожалуй, нет. Впору выбрасывать полотенце.

– Это случается даже с лучшими из нас. – Он пожал плечами, жестом подозвал своего бармена, бывшего тяжеловеса по имени Бадди Голд, и попросил принести стакан содовой.

– Я выполнил заказ клиента, за который он мне заплатил, – сказал я. И добавил: – Хотя и оказался лжецом.

– Но, на мой взгляд, ты не очень-то похож на выбросившего полотенце.

– Эта работа, после того как закончилась, превратилась в нечто иное, что может стоить больших денег, но я не уверен, что хотел бы получить хотя бы часть из них.

– Почему?

– Я должен стать указательным пальцем, и из-за меня может умереть человек.

Барни внимательно посмотрел на меня, не разыгрываю ли я его.

Я продолжал:

– Понимаешь, это парень, которого ищут. Преступник. Но он, возможно, умрет.

Теперь Барни окончательно понял, что я говорю серьезно.

– Нат...

– Что? – А почему бы тебе не проделать это самому?

– Хороший совет.

– Забудь все моральные переживания.

– Понимаю.

– Ты все еще носишь револьвер?

Он имел в виду тот револьвер, которым мой отец убил себя.

– Он все еще у меня, но ношу его редко.

– Но ведь ты его носишь, когда чувствуешь, что это необходимо?

– Безусловно.

Ему принесли его содовую, он отпил глоток и улыбнулся.

– Хорошо!

Понимая, что он имеет в виду, я тоже улыбнулся. Крупный высокий мужчина в опрятном темном костюме и в серой шляпе подошел к Бадди Голду у стойки и спросил его о чем-то. Бадди указал на нас, и он – смуглый, красивый мужчина лет под сорок – легким шагом направился к нам.